На всю жизнь - Хизер Грэм

— Спасибо. Не надо, — ответила Кэти. — Я чувствую себя уже достаточно хорошо. И, думаю, буду крепко спать этой ночью.

— А ты смелая, — удивилась Тара. — Если бы мне приставили нож к горлу, я бы, наверное, еще до сих пор кричала.

— Какая там смелость! Я так перепугалась в тот момент, что едва могла говорить. Не будь этого, я бы ему показала.

— И была бы сейчас мертвой.

— Правда, он был очень сильный. И сопротивляться ему было бесполезно. К тому же стоило выждать, чтобы оценить ситуацию.

Тара кивнула и поежилась.

— Я, пожалуй, не усну сегодня без снотворного. Кстати, моя спальня напротив твоей — через холл: если тебе станет страшно, приходи ко мне. Впрочем, о чем это я? Ведь с тобой, наверное, будет Джереми.

— Я скорее всего буду спать сегодня одна. Устала, — смутилась Кэти.

— Как знаешь. Но если что-нибудь случится, то я всегда буду тебе рада.

— Спасибо.

Тара подошла к Джордану, и тот, увлеченный разговором с Анхелом, машинально обнял ее за талию. Кэти стало не по себе. Она так и думала, что между ними более серьезные отношения, чем ей показалось сначала. Почему бы и нет? Ведь Тара такая привлекательная женщина.

Кэти поднялась с дивана и направилась в свою спальню. Девочки пошли следом за ней, беспокоясь о ее состоянии.

— Девочки, честное слово, я в порядке. И вообще ничего страшного не случилось, — заверила их Кэти.

— Но тебя ведь могли убить.

— Нет. Мне только угрожали.

Они вошли в спальню. Кэти подумала, что девочки отчасти правы, и она должна быть счастлива, что осталась жива. Она обняла дочек, и какое-то время они беседовали, лежа втроем на одной кровати.

— Если бы папа поймал этого бандита, — заявила Алекс, — он бы его убил.

— Если бы он убил его, то попал бы в тюрьму, — возразила Кэти. — А потому очень хорошо, что этого не случилось.

— Папа любит тебя, — сказала Брен.

— Ради Бога, девочки, перестаньте! Вы же знаете, что ваш отец любит защищать обиженных. Это свойство его натуры.

— И все же он любит тебя, — настойчиво повторила Брен.

— Нас связывает с ним общее прошлое. И если он любит меня, то совсем немного.

— Как можно любить немного?

— Вы задаете слишком много вопросов. А вам давно уже пора спать, — недовольно произнесла Кэти.

Дочки поцеловали мать, пожелали ей спокойной ночи и вышли из спальни.

Кэти попыталась уснуть. Но сон не приходил. Она уже решила было спуститься в гостиную и попросить у Тары снотворное, но задержалась у окна и вдруг, как и накануне, увидела в далеком неосвещенном окне гостевого домика силуэт Джордана. Кэти вдруг обрадовалась тому, что он сейчас один. Да, с сексом-то у них всегда все было в порядке. Но вот вопрос о доверии стал главным в их жизни, разрешить его они так и не смогли. Грядущая встреча свела здесь, в этом доме, всех музыкантов «Блу Хэрон». Черт возьми, угораздило же их впутаться в эту историю. Что же все-таки стряслось десять лет назад? Ладно, так или иначе, они докопаются до истины.

Джордан подошел поближе к окну и помахал ей рукой. Кэти приветливо помахала ему в ответ.

Теперь она успокоилась и наконец смогла заснуть.

В воскресенье Кэти проснулась рано. Приняла душ, выбрала для сегодняшнего дня из своего не слишком богатого гардероба легкое светлое платье и с радостным удивлением заметила, что почти позабыла о кошмарах предыдущего вечера.

Ей почему-то припомнился высокий кафедральный собор, тонким кружевным шпилем поднимающийся над деловым центром Майами. Построенный в далекие, незапамятные времена, он славился своим замечательным старинным органом и искусной игрой приглашаемых на церковную службу флейтистов и волынщиков. И Кэти страстно захотелось посетить сегодня еженедельную воскресную мессу.

Она подумала, что это слишком тоскливо — жить под добровольным домашним арестом. И ничего страшного не случится, если, приняв соответствующие меры предосторожности, она незаметно проскользнет в церковь и так же незаметно вернется обратно.

В доме было тихо. Лишь на кухне хлопотала Пегги, и оттуда по всему дому распространялись соблазнительные ароматы готовящихся блюд. Кэти заглянула на кухню и, взяв чашечку кофе, вышла на крыльцо. Кто-то из мужчин расположился в шезлонге у бассейна и, блаженно вытянув ноги, грелся на солнышке. Кэти подошла ближе.

— Папа! — вдруг радостно воскликнула она. — Джеррит собственной персоной!

Он поднялся ей навстречу, широко раскрыв для объятия свои крепкие руки. Высокий, подтянутый, красивый, с правильными, словно высеченными из мрамора чертами лица и совершенно седыми волосами, он весело улыбался ей своей светлой, подкупающей улыбкой. Отец Джордана вообще был замечательным человеком. Все эти годы они поддерживали с ним добрые отношения. Переписывались, посылали друг другу рождественские открытки, обменивались фотографиями. И он с особым вниманием всегда относился к успехам ее дочерей.

— Кэти! — воскликнул он, крепко обняв ее. — Как я рад тебя видеть!

Потом забрал из ее рук чашку, поставил на стол и, слегка отстранив Кэти, чтобы лучше разглядеть, окинул пристальным, изучающим взглядом.

— Ты чудесно выглядишь, просто изумительно. Радуешь мои больные старческие глазки, — заметил он.

— И вовсе они не больные и не старческие. Ты на самом деле тоже отлично смотришься: просто воплощение здоровья. Где был последнее время?

— Занимался подводным плаванием у мексиканского побережья. Даже получил удостоверение исследователя морских пещер.

— Вот это здорово! — обрадовалась Кэти. — А тебе это действительно нравится?

— Очень. Я даже пытался соблазнить этим занятием твою маму.

— Но ведь она живет в Нью-Йорке. Там не так уж легко найти подводные пещеры.

— Ну, на свете достаточно мест для ныряния. И незачем всю жизнь торчать в Нью-Йорке.

— Может быть, ты и прав.

— А как твои книги?

— Как всегда — здорово. Я люблю свою работу.

— Ну да. В жизни главное — хорошая работа и здоровье. Это и есть счастье. Ну а ты, Кэти? Ты счастлива?

Кэти усмехнулась:

— Деликатность никогда не входила в число ваших добродетелей, сэр.

— Ага, теперь, значит, «сэр». А как насчет «папочки»? Со мной-то ты не в разводе, надеюсь?

Джеррит Треверьян был весьма своеобразной личностью. Любил подтрунивать над окружающими на грани откровенного издевательства, но был готов поделиться со страждущим последним куском хлеба. Прочно держался за свои пристрастия и идеалы. Одной из его главных отличительных черт была ирония. Кэти никогда еще не встречала человека с такой же, как у Джеррита, язвительной и одновременно заразительной ухмылкой. Джордан, кстати, во многом унаследовал характер отца.