Проект "Веспасий" (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич

— А ты хочешь возвращаться в «Веспасий»? Нет, правда. Завтра зафиксируем подмену. Отвезём записи под Гродно и — свободны. Главное, не совершать ничего, корёжащего Мироздание, а это не сложно.

— Думаешь, шестеро новичков согласятся спускать в прошлое, если умрём у них на глазах?

— Умрут Ольга и Глеб. Каюм и Марго останутся жить! И они узнают, что мы добровольно задержались в двадцать третьем, выполнив задание, а не погибли. Только не говори «какой пример мы подаём молодёжи». Зураб и Сурен старше меня.

— Хорошо. Я подумаю, — ответил он, лишь бы прервать неприятный разговор.

Тем более, понимал: заканчивается самая приятная командировка в «Веспасии». Маргарита, надо отдать ей должное, смогла обернуть её настоящим медовым месяцем. Хоть переусердствовала с развлечениями и эротикой, к ноябрю они приелись, но — молодец. Спасибо ей…

Конечно же, на завтра она не обнаружила на белом фоне остатка надписи про чёрных негров, борющихся в тёмной пещере. А смартфон Глеба мерцал пустым экраном, его сигнал не добивал до оригиналов, оставшихся на Рублёвке.

Картины висели на месте. Такие же. Но не те. Теперь даже Глебу казалось, что замечает разницу.

В субботу утром поехали в Беларусь. Не увольнялись с работы. Квартира оплачена до конца ноября. Взяли с собой минимум вещей, только на туда-обратно.

У Марго подозрения, что дорога у них, на самом деле, только в один конец, возникли, когда Глеб, не доезжая «Веспасия», загнал «ладу» в чащобу, буксуя и рискуя посадить её на днище во влажном лесу.

— Зачем⁈ Нам же скоро уезжать!

— А ты хочешь, чтоб её обнаружили? Учти, ноябрь двадцать третьего. База ещё не перестроена, но Лукашенко уже отдал приказ её готовить. Вокруг полно военных. Хочешь, чтоб обнаружили тачку, заодно и нас?

— Я в машине обожду.

— Нет уж. Одну не оставлю.

Он сам толком не мог сказать, зачем тащит Маргариту обратно в двадцать четвёртый год. Себе же делает хуже. Вернувшись в Ольгу, та запросто отомстит. Например, расскажет его жене о пикантных эпизодах командировки, наплевав на все на свете подписки о неразглашении государственной тайны.

Но было ещё одно. Портал в прошлое — не аттракцион для развлечений. Где-то в глубине души жила обида на Генриха, не пожелавшего вернуться. Сейчас ситуация похожая. Если сам Глеб вздумает отступиться, чем он лучше? Такой же дезертир. И Маргарита-Ольга такой халявы не заслужила, нечего множить прецеденты.

В общем, какое-то седьмое чувство давало ощущение, что поступает правильно.

Идти по лесу было темно, сыро, холодно. Влажная грязь чавкала под ногами. До пролома в старом военном заборе подсвечивали фонариками смартфонов, внутри выключили даже их.

У самой ямы Глеб перехватил Маргариту поперёк талии и вместе с ней повалился вниз. Когда открыл глаза и увидел вопрошающий взгляд Алеся, в ушах ещё стоял её крик.

В отличие от умершей в двадцать третьем, Ольга не кричала. Просто тихонько заплакала. Встав, осмотрела себя в зеркало и зарыдала в голос.

— Фотографии похитителя и подробный отчёт лежат на наших протухших тушках, — отрапортовал Глеб. — Но, боюсь, в сеть попалась слишком крупная рыба. Не мне решать, конечно.

Он назвал фамилию депутата-олигарха.

— Намекаете, что в Третьяковке останутся копии? — спросил Осокин.

— Скорее всего.

Полковник одними глазами указал на женщину. Вопрос «что случилось?» был понятен без слов.

— Та жизнь и та внешность ей были больше по душе.

— Возможно, её утешит информация, которую не имел права довести до успешного окончания миссии. Ей и вам, Глеб Сергеевич, обещана отдельная премия. Госпожа Лозанова! На эти деньги вы сумеете сделать себе любую внешность.

Она перестала плакать и удалилась, поправляя очки, ставшие непривычными. Даже спина кричала: «Меня предали!» А это не исправишь никакими деньгами.

— Алесь! Будешь хоронить меня, не забудь достать ключи и техпаспорт от «Лады-Гранты». Она на номерах Московской области, должна стоять в лесу в километре от КПП.

Поскольку машина куплена из командировочных расходов, Осокин немедленно приказал её оприходовать как белорусское государственное имущество. После зарядки аккумулятора та завелась и позволила перегнать своим ходом.

Глава 19

Эпилог

Сразу семь коек. Электричества потребуется столько, что, наверно, во всей Гродненской области на несколько секунд свет станет тусклым, пока заряжаются суперконденсаторы «Веспасия». А может и нет, Глеб чурался технических тонкостей, его не касающихся.

Бронштейн хвалился, что обеспечил прорыв, снижающий энергопотребление на каждый килограмм груза. Собственно, именно поэтому Осокин согласился на чисто учебный поход сразу всех курсантов, без практической задачи, чисто на выработку навыков поведения в прошлом и проверки экспериментального алгоритма.

Поговаривали, его представят к генеральскому званию. Не считая некоторых издержек, как то гибели Леона от рук казаков Кутузова и невозвращенства двоих в настоящее, все миссии с большего успешны и принесли результат.

По ящику показали, как на Рублёвке спецназ Росгвардии взял штурмом дворец владельца «заводов, газет, пароходов», и никто в «Веспасии» не сомневался, что история с Малевичем — только повод и последняя капля. Правда, про «Чёрный квадрат» в СМИ ничего не просочилось.

Во время очередного международного обострения правительство Израиля неожиданно для западных союзников заняло очень сдержанную политику в отношении Москвы и даже заявило, что российские власти имеют право на защиту национальных интересов. Оказано ли давление благодаря материалам об убийстве Кеннеди или дипломаты договорились иным способом, в «Веспасии» не знали, но очень похоже, что смартфон из шестьдесят третьего года сыграл некоторую роль.

Ободрённый, Осокин выстроил семёрку перед койками и провёл финальный инструктаж в совершенно армейском стиле. Задача: прибыть в Гродно конца XIX века, прожить неделю и акклиматизироваться, затем вернуться обычным путём. Попытаться нарушить ограничения Мироздания и на себе ощутить, как оно натягивает вожжи.

В общем, ничего особенного.

Поехали!

Глеб поднялся и отряхнул длинный плащ. Его команда тоже привела себя в порядок.

Жухлую траву покрыл инеем первый ноябрьский морозец. И одновременно моросил дождь, у земли моментально замерзающий.

Но не это было самое неприятное. В сером свете ноябрьского утра Глеб не увидел ни одной ямы. Соответственно — ни одного мёртвого тела, а их должно было быть три — два с путешествия в Полоцк и одного после рандеву с Наполеоном. Хуже того, сосновый лес вокруг выглядел абсолютно незнакомым.

Вот он, мать его, «экспериментальный алгоритм». Если удастся вернуться, не мешает устроить Бронштейну основательную порку. Если удастся…

Сурен, здесь воплотившийся в ширококостного славянина, первый догадался: дело нечисто.

— Нет ни одного захоронения. Босс! Нас забросило до вашего похода в XVII век?

Его здравое предположение рассыпалось на куски при звуке авиационного мотора. Облачность была низкая, четвёрка машин пронеслась над самыми верхушками сосен, достаточно низко, чтоб рассмотреть тупые законцовки крыльев и чёрные кресты на фюзеляже.

— Не припомню «мессершмиттов» в XVII веке. Отряд, слушай мою команду! Первое: не раскисать. Второе: действуем по обстановке. Для начала определяемся, где мы и, главное, когда мы. В смысле — в какое время угодили.

Взяв за предположение, что они всё равно находятся рядом с будущей Островецкой АЭС, мужчины двинули в кратчайшем направлении к дороге на Гродно и не ошиблись, через час она проступила между деревьев.

Скоро показалась процессия — несколько подвод в сопровождении штуце (стрелков). Впереди шагал ефрейтор, натянувший пилотку сильно на уши.

«Мёрзнет, зараза. Посмотрите, что будет в декабре!», — зло подумал Глеб.

Из семёрки пятеро — рукопашники. Но вряд ли вполне освоились в новых телах. Да и из оружия одни только ножи. Да ещё неучтённый фактор Мироздания. Вдруг кому-то из идущих обозников суждено зачать Ангелу Меркель? Тогда нож сломается об обычное шинельное сукно.