Последний "бизнес" - Аркадий Адамов

– Исключили из дружины?

– Ну, зачем же, - спокойно ответил Николай. - Парень свой, не первый день знаем. Мозги прочистили.

Все трое на миг задумались. Потом Артамонов сказал:

– Это, милый, великое счастье, если ты всем честным людям, настоящим друзьям своим, можешь смело сказать, глядя прямо им в глаза: "Я свой! Я такой же, как вы, я - рядом, плечом к плечу с вами!" Но от тебя, Николай, и от твоих хлопцев требуется больше. Среди других, казалось бы, чужих тебе и даже враждебных людей должен ты уметь разглядеть таких же вот своих парней, которые только случайно, только по слабости или глупости своей отошли когда-то от вас. Но мало разглядеть это, надо заставить кх вернуться, как бы далеко они от вас ни ушли.

Великое это дело, скажу я тебе. И вы уже начали его делать, начали правильно. И это не только радость, это святой долг наш. Запомни на всю жизнь, Николай: люди должны быть счастливы, все люди на нашей Земле. Это я тебе как старый коммунист говорю.

Я для этого революцию делал и защищал ее в трех войнах.

– Хорошо это ты сказал, Павел Григорьевич, - заражаясь его настроением, задумчиво подтвердил Огнев и уверенно добавил: - А эти не свернут. На таких положиться можно.

Артамонов со своей обычной скупой усмешкой кивнул на Николая:

– Он к тому же еще и оратором стал. На диспуте в университете очень умную речь сказал. И вчера на суде тоже. Теперь выделили его общественным защитником по делу о тех ребятишках. Словом, растет человек. Вот только юридических знаний не хватает. - И озабоченно добавил: - Это для дружинников становится делом важным сейчас.

– Да-а, - покачал головой Огнев. - Вот так оно получается. Одни растут, а другие... Э, да чего там! - досадливо махнул он рукой и, чтобы переменить разговор, спросил Николая: - Идешь сегодня в патруль?

Тот отрицательно покачал головой, а Артамонов добродушно заметил:

– Культпоход у них в оперный. Вся знаменитая бригада Вехова в полном составе плюс представитель райкома комсомола.

– Уж не твоя ли стрекоза?

– Она самая, - усмехнулся Артамонов. - Суд чести странный результат возымел, доложу я тебе. Просто, знаешь, диву даешься.

Огнев хитро взглянул на Николая.

– А как насчет работников библиотечного фронта? Они тоже плюс или как?

Николай покраснел. Артамонов обнял его за плечи и ответил:

– Плюс, плюс. И все-то эти сыщики знают. Ничего не скроешь.

Огнев улыбнулся.

– Я еще знаю, что бюро райкома партии было. Решили догнать другие районы по уровню партийного руководства дружинами. Так ведь? Выходит, случай с инструментальным кое-чему помог?

– Ну и что? - пожал плечами Артамонов. - Я же тебе говорил, что Сомов коммунист настоящий.

Самое главное на этой неделе будет.

– Что именно?

– Общее собрание дружины партком собирает, Вот где будет жарко. Так, что ли, Николай?

– Еще бы, - кивнул в ответ тог. - Ребята как черти злы. - И многозначительно добавил: - Кое-кому из начальства придется солоно.

– Вот оно что! А я-то думаю, почему это самое начальство сегодня носа не кажет, - усмехнулся Огнев. - Теперь все ясно.

Артамонов вздохнул.

– Словом, жизнь идет, и все вполне закономерно получается. Между прочим, - обернулся он к Огневу, - зашел бы вечерком, потолковать кое о чем надо. У них суд чести еще один результат дал. Восемьдесят новых заявлений в дружину. Неплохо, а?

Огнев кивнул головой.

– За боевыми делами идет и боевая слава. Все, как ты говоришь, закономерно. Кстати, "Ленинскую смену" сегодня видели?

– Нет еще. А что?

– Читать газеты надо, дорогие товарищи. А эту сегодня все из рук рвут. Рассказ Андрея Рогова. Детективный, главное. Там и про них говорится, - Огнев кивнул на Николая. - И совсем неплохой рассказ, между прочим. Это первое. Второе открытое письмо про диспут в университете. Ох, и здорово там одной группке влетело!

– Это нам еще вчера было известно, - не без подковырки заметил Артамонов.

– Да? - Огнев хитро прищурился. - А то, что двое из них у нас сидят, это вам тоже известно?

– То есть как сидят?!

– Обыкновенно. С горя напились вчера вечером в ресторане. Шум подняли. А сейчас льют слезы и отрекаются от своих идейных заблуждений. Уж мы и родителей сегодня с утра вызвали и ребят из комитета комсомола. Даже валерьянкой поим. И смех и грех, честное слово.

– А фамилии их как?

– Гельтищев и... Титаренко.

– Они самые, - подтвердил Николай. - Главные крикуны.

– Ну, теперь у них совсем другой репертуар, - усмехнулся Огнев и, обращаясь к Артамонову, добавил: - А вечером я, так и быть, зайду. Стариковское твое одиночество рассею.

Артамонов улыбнулся и, указав рукой вокруг, сказал:

– Какое же тут одиночество? Тут, брат, все кипит, бурлит и никогда не затихает.

Огнев засмеялся.

– Что ж, все вполне закономерно.

Ему, как видно, понравилось это выражение.