Женихи счастью не помеха - Лана Кирр

Обучения, я тихо усмехнулась. Никак не могла выкинуть из головы мечту, а ведь до свадьбы осталось три дня. Я перееду жить к мужу, не только смогу завести себе кота, но и лошадь, да, лошадь. Вот только надо научиться на ней ездить, я горестно вздохнула, как-то не складывалось у меня с этими благородными животными.

А как красиво смотрелся граф Кейрос на коне! Память услужливо показала картинку, тело вспомнило жар от тесно прижатого мужского тела. Да сколько можно то! Попыталась проснуться, и позорно сдалась, когда сладкие ощущения не только не пропали, а усилились.

— Милена, я не могу без тебя, схожу с ума, — шею обожгло горячее дыхание, толпа мурашек тут же строем промаршировала вниз по позвоночнику и обратно.

— И я, — ответила я во сне и медленно развернулась, чтобы попасть в плен губ. Мы целовались медленно, не спеша, смакуя каждый вздох. Сон никак не хотел прерываться, мало того, я просила Богов, чтобы он продолжался. Даже когда чужие руки скользнули мне под рубашку, я не сопротивлялась, и сама начала исследовать мужское тело. Я задыхалась от нежности и желания, прислушивалась к хриплому дыханию, подставляя всё новые области для ласк. Здравый смысл попытался возмутиться, но я поспешно заткнула его, выгнувшись от очередной ласки.

— Милая моя, любимая, — прошептал Ренар, покрывая поцелуями шею, грудь, спускаясь всё ниже. Когда дыхание обожгло запретное, я вздрогнула. Но это же сон, всего лишь сон, и я без тени сомнения растворилась в новых ощущениях. Волна счастья захлестнула с головой, я закричала от удовольствия. Боги, это чудесно! Внизу живота ныло и горело, в голове взрывались фейерверки, я хотела ещё.

— Ты пахнешь мной, — улыбнулась я, целуя горячие губы. — Ещё.

— Нельзя, — горестно вздохнул Ренар, — я и так еле сдерживаюсь.

— А если так?

Инициатива перекочевала в мои руки, в прямом смысле этого слова. Что делать — не знала, но вспомнила разговоры, что замужние подружки рассказывали друг другу, попыталась сделать то, что услышала, и, немного смущаясь, полезла рукой под резинку лёгких штанов. Впрочем, смущение быстро прошло, стоило понять, что мои действия доставляют удовольствие. Видимо, получалось неплохо, потому что вскоре он задышал чаще, глухо застонал и расслабился.

— Моё горячее сокровище, — тихо прошептал Ренар мне на ухо, прижимая крепче.

Я покосилась на руки в перчатках, нежно погладила и добавила:

— Любимое чудовище.

— Согласен. Выходи за меня замуж.

— Согласна, — в тон ответила я. Слёзы сами хлынули из глаз, я всхлипнула и уткнулась в мужскую грудь. — Как жаль, что это всего лишь сон.

— Сон, — меня взяли за руку, и надели на палец кольцо с оранжевым камнем. — Спи, любимая. Спи.

— Так и хочет от меня избавиться, — проворчала я, послушно закрывая глаза.

— Не надейся, — хмыкнул Его сиятельство, нежно поглаживая меня по голове.

Во сне я заснула крепко-крепко, без сновидений, сразу же провалившись в темноту. Проснулась от недовольного карканья и шумного хлопанья крыльев.

— Урий, что случилось? — потянувшись, с удовольствием поняла, что наконец-то выспалась. Тело немного болело, как будто я копала всю ночь грядки, но на душе царило небывалое спокойствие и умиротворение.

— Вр-р-аг! — ворон шлёпнулся с любимого места на шкафу и попрыгал в мою сторону, волоча за собой обрывки верёвки.

— Какой враг? Да что с тобой?

Я лениво принялась расчёсывать пятерней волосы. Рука за что-то зацепилась и дёрнулась. Ай! Больно же! Вскоре я с удивлением рассматривала кольцо на среднем пальце правой руки. С замысловатым рисунком, в котором легко угадывались буквы Р и К, оно сидело как влитое, сверкая зелёным камнем. Обручальное кольцо, засвидетельствовавшее перед Богами данное с обоих сторон согласие на брак. Так это был не сон?! Медленно обернулась, увидела пустое одеяло на полу и схватилась руками за голову. Дура! Какая же я дура! Поверила в нереальность реального!

— Урий, ты почему молчал? — накинулась я на ни в чём не повинную птицу.

— Хор-р-роший вр-р-раг! — констатировал ворон, окончательно скидывая с себя верёвки. Он внимательно посмотрел на меня единственным взглядом, подошёл к приоткрытой двери и выскользнул наружу. — Ха-ха-ха! — донеслось с улицы.

— Смешно, — мрачно выдавила я.

А ведь он опять сбежал, испугался продолжения, разговора, огласки, оставил меня разбираться с появившимися из-за него проблемами. Пойти против воли Богов я не смогу, обручальное кольцо не позволит. Тело тут же сладко заныло, вспоминая проведённую ночь, горячие губы, нежные слова. Гад! Бездна! Лишил меня единственного шанса на дельнейшую спокойную жизнь! Лишил права на детей, на материнство! Ему нужна была не я, просто поставил своё клеймо, как на корову из стада! Бездна!

Первой жертвой моего гнева пала полка с лекарствами, рухнув на пол. Следом туда полетели чашки, я рвала и метала, круша всё, что попадалось на моём пути. В заглянувшего в дверь кузнеца полетела сковородка. Он увернулся, что-то недовольно буркнул, сунул в щель букет цветов и поспешно её захлопнул. Это очень умно с его стороны, очень. Видеть никого не хотелось, слышать тем более! Ненавижу! Всех ненавижу! Особенно одного графа!

Выдохлась я не скоро, села на табурет и обвела взглядом комнату. От милого интерьера мало что осталось, только одеяло на полу и одинокая подушка.

— Милена, что случилось? — дверь вновь приоткрылась, в неё заглянул Арташ. — А хорошо смазал, — гордо сказал он, посмотрев на петли, и вновь перевёл на меня взгляд.

— Свадьбы не будет! — мрачно выдавила я, опуская занесённый для удара снаряд в виде подушки.

— Но как же? — кузнец вошёл весь и остановился на пороге, разглядывая пострадавшее помещение.

— Вот! — я продемонстрировала кольцо, которое никак не снималось со среднего пальца. По потемневшим глазам кузнеца поняла, что жест получился несколько двусмысленным, и опустила руку.

— Желаю счастья, — ровно ответил Арташ и вышел, громко хлопнув дверью. Многострадальные петли вновь не вынесли такого невежливого обращения, и выпали вместе с косяком. В проём тут же начали залетать вездесущие бабочки, а с ними и менее приятные насекомые. Плевать! Жить в Вороньем гнезде я больше не намерена! Просто не выдержу усмешек за спиной из-за расстроенной свадьбы, меня и так считали белой вороной, а сейчас и подавно заклюют.

Надо бежать. Подальше, где меня