Академия Хозяйственной Магии. Фиалка для ректора - Юлия Удалова

– Значит, все-таки не суждено, – с кривой усмешкой кивнул Влас и отвернулся, как будто не в силах меня больше видеть.

Велел следовать за собой и пошел вперед.

Мое сердце рвалось за ним! Догнать, развернуть к себе, переубедить, целовать, нежиться в его объятиях!

Змеиная метка на моем плече под платьем снова напомнила о себе, обжигая острой болью кожу. Напоминая о том, кто тут хозяин.

Я с силой сжала плечо и, пошатываясь, направилась за ректором. С истощенным резервом ноги меня не держали, но я, сцепив зубы, шла вперед.

Ну, уж нет, проклятый наг! Я избавлюсь от тебя вместе со своей поганой меткой и не упущу свое счастье!

Глава 24

Утро началось не с кофе. И даже не с киселя. И не с кваса.

Утро началось с до боли знакомого «кап-кап-кап» где-то в районе моей подушки.

А это значило только одно…

Я открыла глаза и резко, как невеста графа Дракулы из гроба, поднялась на постели, уже зная, что увижу.

Предчувствия не обманули. Пол был залит водой, причем его уровень доходил примерно мне до колена. По кристально чистой глади озерца, в которое превратилась моя комната, стройным рядом плыла флотилия из библиотечных книжек, причем впереди курсировал особо ценный «Бестрарий нежити». Зачет по защите от нежити намечался как раз сегодня и, ко всеобщей радости студентов, был последним.

Это значило только одно. Мокруха вернулась! Спасайся, кто может, тонем!

Примерно это в один голос и завопили Гэри с Коди, впорхнувшие в комнату. С утренней пробежки явились, не иначе. Правда, с этим совершенно не вязалось то, что бабочки с трудом тащили огромный круассан, явно намереваясь им как следует отзавтракать. Или, скорее, отобедать, так как был уже полдень.

В этот самый момент, точно в фильме ужасов, со скрипом открыв глаза, проснулось потолочное Солнышко и затянула громоподобным басом:

Люди вышли на работу, Пчёлы мёдом полнят соты, В небе тучки – ни одной… С добрым утром,

Край родной!

От неожиданности Гэри и Коди выронили свой круассан прямо в воду, а я ахнула. По-моему, солнышко бессовестно содрало этот текст у одного поэта из моего мира.

– Плагиатор! – погрозила ему пальцем и принялась вылавливать сначала книжки, а потом фамильярский круассан.

В принципе, я могла б сначала и высушить пол магией – теперь это для меня было, как раз плюнуть. Но решила подстраховаться – все-таки фолианты были библиотечными, мало ли, подожгу еще. Жалко госпожу Мортимер будет. Она – ну просто божий одуванчик.

В общем, пока дело дошло до обеда Гэри и Коди, круассан размяк, раскрошился, и превратился в неприятное нечто. Прожорливые фамильяры принялись горько стенать и плакать по этому поводу, как будто, по меньшей мере, скончался их близкий родственник.

Кое-как успокоив страдальцев парой бубликов с маком, я скоренько ликвидировала потоп, и, встав посреди комнаты, топнула ногой.

– Мокруха! А ну-ка явись, к шкафу задом, ко мне передом! Нечего сырость опять разводить, так что выселяйся, будь добра! Выходи, и мы все обсудим. Цивилизованно и официально.

– Ты еще каравай испеки и ей в ножки поклонись, – ухмыльнулся Коди, грызя бублик, а Гэри подхихикнул братцу.

– Я открыта к советам и предложениям. Тем более от моих мудрых фамильяров.

– Вот так бы и сразу, – обрадовался Гэри, отставил в сторону угощение и зычно рявкнул. – Эй, Мокруха, нечисть глупая! Выметайся из наших апартаментов подобру-поздорову, покуда жива! А то мы на тебя Ядвиге Карповне нажалуемся, она от тебя мокрого… ой, сухого места не оставит!

Заслышав такое, я только головой покачала. А Мокруха тем более не отозвалась, так что конструктивного диалога не получилось.

Тогда я, высушив «Бестрарий» и зажав его под мышкой, отправилась к Милавице повторять материал к зачету. Вскоре туда явился и Мавсим. И вместе мы до зачета успели пробежаться по всем изученным на занятиях видам нежити.

Так что с защитой проблем не возникло, тем более, что принимающий зачет Митрофанушка после нашей блестящей победы над строительными магами слегка подобрел, и даже на тренировках стал к своей команде немного благосклоннее. Заключалось это в том, что орал он теперь на полтона потише, и не выгонял нас на плац в совсем уж проливной дождик. Теперь все ждали сражения полицейских магов с королевскими, на которое грозились пожаловать сам Его Величество Ридерх Пятый.

С победителями мы и должны были сойтись в финале, к чему усиленно готовились. Правда, наш доблестный тренер и куратор в одном лице не уставал повторять, что в сражении с финалистами нашу команду уж точно размажут. Наипервейшая задача состояла в том, чтоб выглядело это не совсем позорно.

Кстати, по нежити мне попались болотник и водяной, так что ответила я блестяще, чего отродясь со мной не случалось. Куратор даже снизошел до скупой похвалы. Что, не скрою, было совсем уж удивительно и оттого приятно.

После зачета Мила позвала меня наряжаться к хороводам в честь Заячьей Луны, которые должны были состояться сегодня после захода солнца.

Но я пообещала прийти позже – во-первых, надо было вернуть в избу-читальню бестрарий… А во-вторых, сделать кое-что, что я долгое время откладывала.

Библиотекарша Мортимер не заметила на древнем фолианте легких следов устроенного Мокрухой потопа, вместо этого участливо поинтересовалась, сдала ли я зачет по нежити, и искренне порадовалась, что сдала.

– Погоди-ка минутку, – остановила библиотекарша, когда я уже собиралась выйти. – Помнишь, ты спрашивала о монстрах в шляпах? Такой необычный и странный запрос… Мне тут вот что пришло на ум. А цверги тебе не подойдут?

– Что за цверги? – тут же навострила уши я.

Госпожа Мортимер достала с полки какую-то тоненькую истрепанную книжку и открыла на нужной странице.

– Цверги, или паучьи дети, – злые карлики, которые появились на свет из крови Прядильщика. Давным-давно был такой бог в обличье гигантского паука-альбиноса. Не особо добродушный и ласковый, а совсем наоборот. Так вот, парочка других богов, включая, кстати, Пресветлую Деву, объединились, чтобы порешить паучище. Если не ошибаюсь, его закололи мечом. Вот из его капель крови и пошли эти цверги, которые тут же попряталась по дремучим лесным чащобам. Весьма кровожадные создания, употребляющие людей и магов в пищу. Но главное – в шляпах!

Иллюстрация, на которой были изображены подстерегающие одинокого путника существа, полностью соответствовала рассказу библиотекарши. В смысле того, что очень уж отвратно изобразил художник этих самых паучьих детей.