Жизнь взаймы - Виталий Гладкий

За домом наблюдали битый час. Володя уже совсем извелся, но Паленый был настойчив – сидеть и смотреть. Перед этим они два раза обошли вокруг здания, чтобы понять, откуда должен прийти снайпер ("Если он придет…" – бурчал Володя, который все равно не верил в затею Паленого).

Наконец, убедившись, что ни снаружи дома, ни внутри как будто ничего подозрительного нет, Паленый и Володя начали подниматься по лестнице.

На удивление, она была достаточно чистой и не сломанной; отсутствовали только перила. Они решили окопаться на чердаке. Если снайпер не поднимется на верхотуру, значит, им придется по светлому осматривать каждый этаж – один за другим, начиная сверху.

– Хорошо бы взять его живым… – мечтательно сказал Володя.

Они сидели неподалеку друг от друга. Перед этим Паленый лично обследовал с ручным фонариком весь чердак, тщательно приглядываясь к каждой мелочи. (Володя в это время сторожил вход).

Но что-либо заметить ему не удалось. Он лишь спугнул двух бездомных котов-дуэлянтов, которые как раз собрались выяснять отношения.

Хорошо, что дом в плане небольшой, думал Паленый, пробираясь через завалы канцелярских папок и скоросшивателей. Наверное, для архива приказавшего долго жить социалистического учреждения не нашлось другого, более приличного, места и его снесли на чердак. Он стал не нужен людям так же, как и сама советская власть.

– Да. Только зря не рискуй. Нам не нужно, как ментам, сначала делать предупредительный выстрел в воздух. Похоже, этот тип весьма решителен и опасен. Сначала бей, а разбираться будем потом… если он выживет.

– Понял…

Время тянулось как резина. Паленому ждать было легче – он углубился в невеселые мысли, продолжая анализировать создавшуюся ситуацию. Что касается Володи, то парень сидел как на иголках.

– Закурить бы… – сказал он, массируя затекшую ногу.

– Нельзя.

– Знаю. А все равно хочется. Резинку пожевать, что ли?

– Ни в коем случае.

– Почему? Это же не сигаретный дым, который можно унюхать за сто метров.

– У жвачки тоже есть запах, притом сильный. Особенно хорошо его слышно утром, когда у человека обостряется обоняние. Пожуешь, и весь чердак начнет пахнуть малиной или мятой. А для опытного человека, коим несомненно является снайпер, такое амбре сродни удару под дых. Ведь он весь как туго закрученный комок нервов. Спокойствие приходит лишь тогда, когда позиция оборудована, а объект уже сидит в перекрестье оптического прицела.

– Откуда вам все это известно?

– И мне это хотелось бы знать, – улыбнулся Паленый.

– Говорят, что такую болезнь, как у вас, можно вылечить сильным стрессом.

– Ага, клин клином вышибают. Нужно, чтобы мне кто-нибудь дал по башке.

– Ну, это будет чересчур…

– И я так думаю. Пусть все идет, как идет, своим чередом. Познавать окружающий тебя мир заново тоже интересно. В какой-то мере.

– Да-а, попали вы…

Снайпер появился, когда начало сереть. Его присутствие в доме первым определил Паленый. Ближе к рассвету по молчаливому согласию они перестали разговаривать даже шепотом, поэтому тишина была просто зловещей.

Удивительно, но даже машины на какое-то время успокоились и перестали будоражить уснувшую улицу звуками моторов и визгом шин на крутых поворотах – лихачи в ночное время отрывались по полной программе.

Вот тут-то Паленый и учуял его. Именно учуял, а не услышал, притом совершенно интуитивно, потому что снайпер шагал беззвучно, как привидение. Судя по всему, он уже поднялся по лестнице и вот-вот должен был вылезть на чердак.

Изобразив в сторону Володи общепринятый в среде спецназовцев жест "Опасность!", Паленый юркнул в заранее облюбованный закуток, достал пистолет и притаился. То же самое проделал и Володя.

Снайпер нарисовался в полумраке настолько внезапно, что Паленый невольно вздрогнул. Ему показалось, что человек материализовался из ничего, как это показывают в фантастических фильмах.

Паленый понимал, что снайпер просто вышел из-за перегородки на более освещенное место (правда, бесшумно), но эффект от его появления на чердаке все равно был чересчур сильным и впечатляющим.

Какое-то время снайпер стоял неподвижно, прислушиваясь и приглядываясь. В одной руке он держал пистолет, а в другой – во что-то завернутую винтовку.

Это был самый напряженный момент для Паленого и Володи. Если снайпер вычислит их местонахождение, большой беды не миновать.

Паленый был уверен, что их противник стреляет гораздо лучше, чем они. Ему уже давно не приходилось практиковаться в тире, а что касается Володи, то и он вряд ли мог похвастаться большими успехами в работе с пистолетом, так как армейских спезнацовцев в основном обучают меткой стрельбе из автомата.

Но вот снайпер сделал короткий выдох и направился в сторону чердачного окна. Он попрежнему шагал бесшумно, по-кошачьи.

Подойдя к окну, снайпер спрятал пистолет и выглянул наружу. "А ведь он уже был здесь! – подумал Паленый. – Ну конечно же… Как это я сразу не сообразил?".

Для того, чтобы ему было удобней стрелять, снайпер загодя подставил под окошко прочный ящик, забросав его ради маскировки макулатурой и тряпками, а затем припорошил пылью – "состарил".

"Хитер, сукин сын, ох, хитер… – невольно восхитился Паленый. – Это же надо с такой тщательностью следы заметать. Профи, несомненно, профи…"

Надо брать, решил Паленый. Именно сейчас, когда снайпер, до этого пребывавший в большом напряжении, на некоторое время немного расслабился.

Скоро он опять придет в рабочее состояние, и тогда все его инстинкты и навыки заработают на полную мощность. А это значило, что потом взять снайпера будет неизмеримо труднее.

Паленый не стал подавать знак Володе. Он хотел справиться со снайпером в одиночку. И не ради того, чтобы что-то там доказать себе или своему напарнику, а по причине более прозаической – возле окошка и двоим негде было развернуться. Поэтому Володя только мешал бы ему.

Держась в плотной тени, Паленый двинулся вперед. Он засунул пистолет за пояс, чтобы руки были свободными.

Маршрут движения Паленый просчитал и несколько раз прошел заранее, убирая предметы, за которые можно было зацепиться. И он, и Володя единогласно решили, что, поднимись снайпер на чердак, лучшей позиции, нежели именно это чердачное окно, ему не сыскать.

Поэтому Паленый мог передвигаться по этой "тропе", не глядя под ноги.

И все-таки снайпер почуял его, ощутил спиной. Он резко развернулся, его рука метнулась к пистолету, который покоился в наплечной кобуре, но кулак Паленого уже летел ему в подбородок.

Удар получился неважным; в последний момент снайпер каким-то чудом успел немного отклониться назад, тем самым погасив его силу. И все же на ногах он не устоял.

Паленый навалился на снайпера, пытаясь скрутить ему руки. Но тот был очень силен, и сдаваться не собирался. Сцепившись, они покатились по чердаку, поднимая вокруг себя столбы пыли и бумажные вихри.

Вокруг них в некоторой растерянности бегал Володя, который никак не мог разобрать, где находится его шеф, а где – снайпер. Он держал пистолет за ствол, чтобы шандарахнуть им, как дубинкой, противника по голове.

В конце концов, рассвирепев, Паленый извернулся и взял горло снайпера в мертвый захват. Он даже хотел рывком сломать ему шею, но все-таки передумал и спокойно дожал противника до бессознательного состояния.

– Свяжи ему руки, – сказал он Володе и, тяжело дыша, поднялся на ноги, которые почему-то стали ватными. – И обыщи.

– Мы так не договаривались, – брюзжал Володя, исполняя приказание. – А если бы он замочил вас? Зачем было брать его в одиночку? Он здоров, как бык. Вон какие бугры катаются на руках. Не мышцы, а просто булыжники. Качок, наверное.

– Ну, извини. Погорячился, не подумал. Ретивое взыграло. Вот я и… Ты прав – хорошо, что все так закончилось. Могло быть значительно хуже.

Паленый изобразил раскаяние, чтобы успокоить самолюбие Володи. Ему не хотелось портить с ним отношения из-за таких пустяков.

– Еще как могло, – продолжал обиженно бубнить Володя. – Считайте, что вам повезло.

"Да как тебе сказать, парень… – отрешенно подумал Паленый. – Везение тут ни при чем". Он никак не мог отделаться от мысли, что душил своего противника с каким-то садистским наслаждением.

А еще Паленый точно знал, что мог запросто убить его, как минимум двумя-тремя способами, который всплыли в голове во время схватки.

Неужели в прежней жизни он был убийцей? Эта мысль не раз приходила ему в голову, но сейчас она просто испугала Паленого. Оказывается, для него убить человека – что цыпленку шею свернуть. Никаких эмоций, только холодная ярость и дьявольски точный расчет, основанный на отменной выучке.

Откуда он все это знает? Ну подскажи мне, в конце концов, глупая башка, подскажи! Что тебе стоит хотя бы на мгновение поднять занавес над моим прошлым.