Алиф-невидимка - Дж. Уилсон

— Я араб только наполовину, — раздраженно возразил Алиф.

— Да? — Шейх удивленно заморгал глазами. — Возможно, что и так. Во всяком случае, эмиры были защитниками. Они охраняли Город, охраняли нас и посылали молодежь воевать, когда та становилась слишком непокорной.

— И что же случилось?

— Нефть, — покачал головой шейх. — Великое и проклятое богатство, лежащее у нас под ногами. Пророк предвидел, что оно погубит нас. И государственность — что это за жуткая мысль, а? Для этих краев она неприемлема. Здесь слишком много языков, слишком много племен, движимых идеями, которые не могли понять лощеные картографы из Парижа. Не понимают теперь. И никогда не поймут. Ну, да хранит их Аллах — им же не приходится жить в этой каше. Говорили, что современному государству нужен один правитель, светский человек, и эмир больше всех соответствовал этому. Поэтому вся власть перешла к эмиру. И всякого, кто подумает в этом усомниться, ловят и бросают в тюрьму, как ты сам недавно убедился. Всё для того, чтобы какой-то изнеженный племянник эмира, на которого всем глубоко наплевать, мог заседать в ООН и нести флаг на Олимпиаде.

— Но это же измена! — изумился Алиф, не в силах сдержать нервного смешка.

— Как будто я этого не знаю! Но ты не бойся, я совсем домашний. Я больше не выступаю перед верующими во время пятничного намаза, но в свое время я не упускал случая упомянуть брошенного за решетку журналиста или бесследно исчезнувшего диссидента, при этом вознося молитвы за здравие эмира и принцессы в придачу. Да, я знаю, что мне во благо.

Шейх Биляль залпом допил чай и со звоном поставил стакан на стол.

— Теперь, если ты закончил, я найду тебе ведро и немного мыла, и ты можешь вплотную заняться ковром.

Шейх Биляль сидел в кресле и «дирижировал» работой Алифа, в то время как тот отскребал свои следы щеткой с конским волосом, то и дело указывая на грязь, которую Алиф пропустил. Юноша и подумать не мог, что на его обуви столько грязи. С все большей покорностью судьбе он вспоминал отбросы и ослиный навоз на городской свалке, а также хорошо политую землю в финиковой роще в районе Бакара, служившей местом свиданий. Постепенно он миновал более десятка молельных квадратов, впечатанных в устилавший весь молельный зал ковер и служивших неким заменителем молельных ковриков ручной работы, которые верующие некогда приносили из дома. Его колени довольно быстро устали, а брюки насквозь промокли, пока он медленно продвигался в сторону главного входа в мечеть.

— Не понимаю, зачем нужно такое усердие, — бормотал Алиф, налегая на щетку. — Это же просто грязь. Приходящие сюда молиться, не задумываясь, идут по ней, вот и все.

— Духовные технологии, мой мальчик! — отвечал шейх Биляль. — Грязь на твоей обуви является ритуально нечистой, даже если ее практически невозможно избежать. Ритуал не обязательно должен иметь смысл для нас, смерт-ных. Достаточно того, что он имеет смысл для Аллаха. Когда ты молишься, все твои действия должны четко соответствовать одно другому, словно шестеренки в большой машине — как в твоих компьютерах.

— У компьютеров нет шестеренок.

— Не своевольничай. Молодым людям вроде тебя не подобает так себя вести. Я знаю, что ты понял смысл моих слов. Мог ли кто-нибудь двести лет назад, даже ученейший из ученых, поверить в то, что когда-то люди станут разгуливать по Луне или посылать информацию сквозь воздух? Я тебе отвечу: нет. Но нынче это вполне обыденные явления. Возможно, то же самое применимо и к ритуалу: в Великий День вся глубина замысла Аллаха станет тебе столь же понятна, как коды в твоих программах.

Алиф сел, вытянув ноги.

— Это не совсем так. Я прибежал сюда потому, что… что… — Он запнулся, решив сказать полуправду. Не было никакой необходимости вставлять в уравнение джинна. — Я написал программу и сам до конца не понимаю, почему она работает, и теперь она оказалась в руках государственной службы безопасности.

Шейх Биляль подался вперед.

— А вот это интересно. Что же она делает, эта программа?

— Она может определять людей, анализируя то, что они набирают на клавиатуре.

— Да, такая штука непременно понравится государственной службе безопасности. Однако здесь еще и девушка замешана, в чем я ни секунды не сомневаюсь. Девушка, носящая дивную шелковую чадру; и ее благопристойность не мешает ей носить больше косметики, чем несколько кинозвезд.

Сбитый с толку, Алиф скользнул взглядом от мыльной пены на ковре на шейха и обратно. Он подумал, а не шпион ли этот старик и сможет ли мокрая щетка послужить ему оружием, когда он попытается сбежать.

— Не удивляйся моим словам. У тебя такой же угрюмый вид, как и у всех молодых людей, которых только что бросила девушка. Вот почему мужчины должны носить бороды — после отращивания и ухода на уныние просто не остается сил. К тому же борода добавляет благородства.

Алиф робко провел рукой по щетине на подбородке. Шейх Биляль усмехнулся, засучил рукава своего одеяния и смочил кисти рук маслом из небольшого пузырька.

— Освежишься лотосовым маслом? В жару очень помогает. Так я прав насчет девушки?

— Мне она казалась такой прекрасной, что я даже не замечал, что на ней много косметики, — пробормотал Алиф.

— Нисколько не сомневаюсь. Так что она сказала, что не выйдет за тебя? Недостаточно денег, квартирка тоже так себе, да и лицом ты не очень вышел. Жаль, что в тебе слишком много индийского. Девушки нынче такие несерьезные.

— Это все ее отец, — ответил Алиф. — Он заставляет ее выйти за другого. За кого-то, кто не любит ее, а хочет лишь использовать для усиления своей власти и влияния.

Лицо шейха вдруг сделалось серьезным.

— Хм-м. Вполне возможно… А может, и нет… Насколько мне известно, любимая дочь всегда может добиться своего в подобных делах.

— Я знаю, что Интисар не хочет за него замуж! — горячо воскликнул Алиф. — Она плакала, когда мы в последний раз виделись, просто рыдала…

— Ну хорошо, хорошо. — Шейх Биляль откинулся на спинку кресла. — Она помолвлена с другим, а с тобой разрывает все отношения. Что же ты думаешь делать дальше?

Алиф щелкнул пальцем по мыльному пузырьку. Когда его так жестко подставили, реакция на предательство Интисар казалась истеричной и ненужной. Зачем он только написал Тин Сари? Зачем он просто не стер ее номер из телефона и не удалил ее электронные письма? Тогда было бы куда проще держаться от нее подальше.

— Она сказала, что даже имени моего никогда не хочет видеть, — произнес он. — Поэтому-то я и написал программу, способную засечь ее вне зависимости от используемого компьютера или электронного адреса. Затем я так настроил операционку на блокировку, если система обнаружит ее, чтобы это выглядело, словно меня не существует.