Зверь, шкатулка и немного колдовства - Елизавета Шумская

— Я не могу без него… — прошептали ее губы, — Он мне обещал…

Строгий мужчина с собранными в низкий хвост темными волосами очень серьезно кивнул, сильно наклонив голову:

— Будет исполнено.

И вот сейчас на столике Анастасии лежала тяжелая старинная книга, которая просто и подробно рассказывала, как получить желаемое. И цена действительно была высока.

Девушка закрыла глаза, не в силах видеть все тот же привычный пейзаж за окном. Казалось бы, мир должен перевернуться, взорваться, разрушиться, по крайней мере, на ураган или шторм уж точно можно было рассчитывать, но на улице по-прежнему стояла хмурая сухая погода со светло-стальным небом без какого-либо разнообразия в цвете. Серые камни мостовых и домов все так же ничего особенного собою не выражали, а соседская вредная кошка еще и имела наглость с самым безмятежным видом вылизываться в непотребных местах. Раздражало это неимоверно. Чужое горе редко трогает кого-либо кроме самых близких. И даже если твой мир разрушился, окружающим на это наплевать. Не потому, что они черствы или равнодушны, а просто, без какой-либо причины, — ведь это не их горе. Но ты уже не можешь существовать, как раньше. Так часто случается — люди, самые обычные, каких не раз встречаешь в толпе, что живут по соседству или ходят в те же магазины, совершают безумства, кончают с собой, убивают кого-то, разбивают крепкие с виду семьи, бросают все и исчезают в неизвестном направлении, а мы лишь удивленно качаем головой, чтобы уже завтра вспомнить о них разве что в досужих сплетнях, поскольку так порой бывает приятно рассказать приятелям что-нибудь столь пикантное.

Когда же это безумие жизни настигает непосредственно тебя, равнодушие мира поражает больше, чем штормы и ураганы. Неправда, что убитый горем человек не видит ничего вокруг, просто, как правило, он замечает совсем не то, что стоило бы. И урывками. Все остальное время мысли не могут переключиться на что-то иное, кроме того, что причиняет такую боль.

«Как я скучаю по тебе…» — Анастасия могла думать только об этом.

Лишь одна мысль, воспоминание о том, ради чего она все это устроила, утраченная былая решимость, — все это вновь крепло в душе молодой женщины. Она вновь выпрямилась, возвращая своей спине привычную идеальную осанку, подняла подбородок, глаза опять смотрели открыто и пристально. Ничто и никогда не сломит ее. Тот мужчина сказал, что даже мир можно перевернуть. Если потребуется, она это сделает.

Женщина вернулась к столу. Пальцы вновь уверенно легли на желто-бурые страницы, и она с характерной для нее педантичностью начала изучать список необходимых действий…

Измучившаяся и почти неживая от ужаса Ива не успела уловить, когда он появился, хотя ждала этого каждый миг. Обычно пришествие темных сил знахарка ощущала каждой стрункой своей души… Сейчас же он просто выступил из тени, словно все это время стоял где-то в комнате. Правда, вокруг стало значительно темнее, но более никаких ощущений или эффектов — ни всполохов, ни боли, ни огня, ни грома, ничего подобного, что должно, судя по рассказам и книгам, сопровождать появление потусторонних существ. Высокий темнокожий демон с двумя нетопыриными крылами за спиной. А морда… более всего, как ни странно, была похожа на гаргулью. Уж травница имела возможность насмотреться на подобные физиономии. В демоне не было ничего слишком страшного или уродливого, напрягало само понимание, кто перед тобой. Если, конечно, ты привык к тому, что тебя постоянно окружают необычные существа, ну а в славном городе Стонхэрме и невозможно иначе.

Внешности демона не испугалась ни Ива, ни Анастасия. Последняя лишь невольно прижала руку к груди, но это, скорее, из-за того решения, что ей вскоре предстояло озвучить. Не каждый день приходится продавать душу.

Глаза у демона были темные и будто знакомые. Он неторопливо оглядел девушку, не спеша что-либо говорить, пугать или обольщать. Потом чуть повернул голову, и его очи полыхнули огнем. Ива тут же почувствовала, как ее сознания, самой ее сути коснулся его взгляд. В этот момент она не сомневалась, что демон видит ее. Причем насквозь. Если бы знахарка могла, она сжалась бы в комок, задрожала или убежала куда глаза глядят. Только сейчас у нее не было никакой возможности сделать это. Хотя сие не означало, что она не пыталась.

А вот Анастасия, наоборот, лишь выпрямилась еще больше, если такое возможно при подобной идеальной осанке. Ни одна мышца на ее лице не дрогнула, даже веки не задержались ни на миг, поднимаясь и опускаясь.

— Демон темных глубин и во… — медленно, чеканя слова начала она, но тот взмахом руки прервал ее:

— Не надо… эти слова давно устарели. — В голосе этого существа послышалось что-то, смутно напоминающее иронию, — Не надо слов…

Он и так все видел и понимал, обе девушки чувствовали это всей своей сутью. Иве еще отчаянней захотелось сбежать куда угодно, но лишь бы подальше.

«Так и будешь всю жизнь бегать от таких, как я?»

прозвучало в сознании травницы. Знахарка могла поклясться, что эти слова не были произнесены вслух, но она их услышала так явственно, даже интонацию и тембр смогла разобрать. Голос у демона, кстати, был красивый. Даже чародейка при всем том состоянии, в котором находилась, признала это. Сразу почувствовала. Он действительно пробирал, трогал струнки души. Такие голоса должны быть у соблазнителей, вампиров и менестрелей. Как ни страшно было Иве, она мгновенно представила себе троих в одном — вампира-менестреля, соблазняющего какую-нибудь девицу. Сама она себя на месте оной почему-то не видела. Хотя почему?… У нее уже был свой вампир.

«Ты мне льстишь», — шепнул все тот же чародейский голос где-то в самой душе.

«Зараза, — беспомощно подумала юная волшебница, явственно ощутив веселье демона. Несомненно, это он так баловался с ее сознанием, — Но как же красив».

Она более внимательно посмотрела на самого демона. Он и до этого не казался слишком страшным, а сейчас уж тем более. Ну крылья, ну морда, как у гаргульи, хвост — право, какие мелочи… Ей почему-то казалось, что этот облик не то чтобы ненастоящий, но, по крайней мере, не единственный. Своего рода дань традициям и людским представлениям. Что демону самому привычней другой, а этот — что-то вроде парадного мундира, который надевают только на торжественные мероприятия. Вот сейчас он растворится, и из-под него проступит другой, куда более привлекательный. Может, даже красивый. Под стать голосу. И в этот же миг травница спохватилась, упрекнув себя в том, с какой легкостью поддается на уловки темных сил. «А всего-то красивый голос, — ругала она себя. — Станешь легкой добычей! Даже неинтересно ему будет. Позор!»