Лицо порока - Виктор Песиголовец

Глава десятая

На работу я попал в одиннадцатом часу.

Быстро управившись с самыми неотложными делишками, побежал в бар «Оксамит».

Здоровье нужно было поправлять основательно. И быстро, потому как времени в обрез.

Я пулей влетел в заведение и сразу уставился на стойку — кто за ней? Володя! Он, как всегда, возился со стаканами. Опрятный, в накрахмаленной белой рубашке, с бабочкой на шее.

— Здорово, старина! — радостно поприветствовал я его.

— Мое почтение! — широко улыбнулся бармен и, подав руку через стойку, торопливо пожал мою. Затем взял с полки бутылку водки. — Вижу, горит! Сто пятьдесят?

— Не меньше! — поморщился я, всем своим видом показывая, как мне паршиво с похмелья.

В стакан тонкой струйкой потекла жидкость.

— Как поживаешь, Володя?

Он довольно и хитровато ухмыльнулся:

— Весьма неплохо! Даже самому не верится.

— Помирился с женой? — спросил я и, зажмурясь, залпом выпил свои сто пятьдесят граммов лекарства. Мое лицо непроизвольно дернулось от умопомрачительного отвращения.

— Нет! Более того, я отнес в суд заявление о разводе, — он подал мне тарелку с дольками цитрусовых. Я взял одну, надкусил.

— Так чего же ты такой довольный?

Бармен хмыкнул:

— Представь себе, я влюбился, как сопливый пацан!

Я удивленно уставился на него.

— Влюбился? В кого?

— Только не смейся — в сестру жены.

— Итит твою мать! Шутишь?

Улыбаясь, он покачал головой.

— После того, как я ушел из дому, неделю не мог придти в себя. — Володя положил салфетку, которой протирая стаканы, на поднос и достал сигарету. — Жил у родителей, бухал по черному, бродил где попало. И случайно встретил младшую сестру жены — Светку. Оказалось, она уже полтора года одна, развелась с мужем. Я и не знал… Потом мы встретились с ней на другой день, потом на третий… Моя, теперь уже бывшая, Нинка, как пронюхала, учинила жуткий скандал. И сейчас бегает, плачет, грозится поубивать нас. Но нам по барабану. Живем — не тужим. У Светки — трехкомнатная квартира, детей нет. Характер спокойный, все улыбается.

— Быстро же у вас с этой сестрицей все образовалось! — констатировал я, жестом указав Володе на свой пустой стакан.

— Да уж, быстро! — согласился он, доставая с полки бутылку.

— Ты знаешь, как только увидел Светку, так что-то во мне в один миг переменилось. То мучился, метался, места себе не находил. А теперь и следа в душе от расстройства не осталось, все перегорело. Вся жизнь с Нинкой кажется дурным сном.

— Имущество с Нинкой будете делить? — поинтересовался я, принимая со стойки свой опять полный стакан. Муки похмелья меня уже не терзали, на душе начинали потихоньку щебетать соловьи.

— Да что там делить! — махнул, рукой бармен. — Квартиру и обстановку оставлю Нинке и сыну. Дачу — тоже. Себе возьму только старенькую «Таврию». И будет с меня.

— Светка работает? — я взял с тарелки дольку лимона.

— У нее два магазина и кафе в центре города! — не без гордости похвалился Володя.

— Хм, неплохое приданное у невесты! — засмеялся я.

— Неплохое! — с энтузиазмом согласился он. — Мне можно позавидовать.

Я хлопнул его на прощанье по плечу и пошел к выходу.

— Погоди, Иван! — окликнул меня бармен, когда я уже взялся за ручку двери.

Я вернулся к стойке.

— Слушай, — он наклонился ко мне. — Помнишь, ты просил узнать насчет той ясноглазой телочки?

— Помню, конечно.

— Так я разузнал, где она работает.

— Молодец! — похвалил я Володю и с лукавой улыбкой прибавил: — А то кто бы мне еще поведал, что ее зовут Диана и что она работает заместителем главного врача медсанчасти завода «Металлист»?

Бармен оторопело округлил глаза.

— Как ты узнал?

— Могу тебе даже рассказать по дружбе, какие у нее на вкус губы, — вместо ответа предложил я.

— Ну, ты — спец! — от души рассмеялся он. — И все-таки, Ваня, как же ты умудрился добраться до нее?

— Повезло! — отмахнулся я.

— Ну, ладно! Пока! — Володя отсалютовал мне рукой. — Заходи!

— Непременно! — кивнул я и с бодростью практически здорового человека заспешил к выходу.

Поработав в обеденный перерыв, я сдал в набор все материалы третьей полосы. И вместе с Валентиной, поехал в больницу к Маше.

Ее болезненный и усталый вид вселял в мое сердце тревогу. Даже в веселом, беззаботном щебетании девушки слышался надрыв — собрав все силы, она старалась не показывать, что чувствует себя плохо. Господи, что же происходит с ней? Перенесенные ранение и операция — дело, понятно, нешуточное, но молодой организм Маши, по идее, должен был справиться с ним быстро и легко.

— Мне кажется, тебе необходимо выходить на свежий воздух, — окинув критическим взглядом похудевшую фигурку секретаря шефа, обеспокоено заметила Валентина.

Но та лишь бесшабашно рассмеялась:

— Все, кто находится в этих стенах, выглядят плохо. Не обращай внимания! Вот выпишут, и я сразу стану прежней.

— Может, ты и права, — согласилась Валентина, но огонек беспокойства за подругу в ее глазах не погас.

Мы посидели в палате, рассказали Маше редакционные новости, почти насильно накормили бананами и яблоками и, пообещав навещать почаще, ушли.

На улице Валентина, тяжело вздохнув, обронила:

— Бедная Машка! Ранение ее крепко подкосило.

Я промолчал, хотя, конечно, был полностью согласен с этим замечанием.

Под конец рабочего дня мне на работу позвонила Аня.

— Я уже дома! — проинформировала она. И сразу приступила к допросу: — Вчера ты пришел среди ночи, утром спал, как убитый, так хоть сейчас объясни ради Бога, что за продукты нам вчера привезли? Это что, все наше?

— А чье же еще? Естественно, наше! — бесстрастно ответил я, прислушиваясь к голосу жены — раздражена или нет? Но он вроде бы звучал дружелюбно и не предвещал ничего опасного.

— Но тут же уйма, продуктов! — продолжала она. В тоне чувствовалось восхищение. — Разные консервы, мясные и рыбные деликатесы, крупы, фрукты, овощи, соки, конфеты, шампанское, водка, вино, коньяк… Откуда, Ваня?

— Заработал! А ты что думала? Если прихожу поздно или, бывает, вообще не прихожу ночевать, то я, по-твоему, с девочками прохлаждаюсь? Нет, дорогая! Я пашу! Пашу, как папа Карло! — отчеканил я назидательно, не преминув воспользоваться случаем и оправдать свои частые загулы.

Жена заискивающе воскликнула:

— Ванечка, я знаю, ты ради нас готов на все! Ты настоящий отец, настоящий глава семьи!

Это уже был перебор, но я не стал говорить об этом жене. Лишь буркнул: