Лестница Якова - Людмила Улицкая

Добрался до своего уголка, сел на стул и вдруг испытал неизмеримую благодарность не знаю кому, что ты жива и здорова и не случилось ничего непоправимого…

МОСКВА – ЮРЮЗАНЬ

МАРИЯ – ЯКОВУ

16 мая 1913

ТЕЛЕГРАММА

ВЫЗДОРОВЕЛА ТОЛЬКО ЛЕГКОЕ НЕДОМОГАНИЕ МАРИЯ

ЮРЮЗАНЬ – МОСКВА

ЯКОВ – МАРИИ

17 мая 1913

Здравствуй, родная. Вчера получил твою телеграмму, она разошлась с моей. Ты пишешь – выздоровела, только недомогание. Как же так – выздоровела? После такой тяжелой болезни нельзя быстро выздороветь. Тебе лучше, но все равно нужно очень беречься, усиленно заботиться о себе, питаться хорошо – все эти вещи, кот. ты так не любишь. И температуру измерять, если будет подниматься, это опасно. Вечером побежал к доктору-поляку, он давно здесь обосновался, всех лечит. Он сказал, что коли горячки нет и выделений нет, то скорей всего обошлось. Он сказал, что может быть после этого случая малокровие, надо проверить. И весь вечер продержал меня с рассказами о каком-то другом поляке из Петербурга, который открыл какое-то вещество или кристалл, который содержится в крови, и я потратил два с половиной часа. Тема научная, что мне всегда интересно, но в этот раз никак… мне не терпелось бежать в казарму, в мою конурку и скорей писать тебе, чтобы ты измеряла температуру непременно. А при малокровии надо употреблять кровавое мясо! Бифштексы! И лимоны. Утром побегу переслать тебе деньги… Очень боюсь за тебя, поэтому следи за своим самочувствием. Не для себя, так для меня. И твои занятия отложи пока, умоляю. Пиши же мне, детка, подробно и искренно.

МОСКВА – ЮРЮЗАНЬ

МАРИЯ – ЯКОВУ

24 мая 1913

…Есть такие вещи, которые хочется непременно выбросить из памяти и поскорее. Я просила тебя никогда больше об этом не говорить и не писать. Когда прошел страх, я поняла что я не хотела сейчас иметь этого ребенка, и он это почувствовал. Не будет у нас девочки Эльги… Я чувствую свою глубокую вину перед ней и потому не хочу никаких напоминаний. Мише я тоже объявила, чтобы никогда об этом не смел мне напоминать. Если хочешь меня рассердить, можешь продолжать свои разспросы и беспокойства.

ЮРЮЗАНЬ – МОСКВА

ЯКОВ – МАРИИ

31 мая 1913

…Самое ценное – уверенность в будущем. Последние дни голова совсем опустилась. Почему так – Аллах ведает. Может, подумаешь – сомнения в себе, в тебе, в жизни, вообще в высоких материях? Ничуть! Думал только о своих будущих заработках. Ах, как надо мне много зарабатывать, потому что жена, которую надо одевать, как положено знаменитой артистке, и кормить, как положено хрупкому существу, и радовать подарками…

МОСКВА – ЮРЮЗАНЬ

МАРИЯ – ЯКОВУ

31 мая 1913

Головная боль. Усталость. Дурное настроение. Сон души – ничего не хочется, ничего! Вдруг сделалось скучно. Может быть, твои не вполне высказанные мечты, что я оставлю сцену, сбудутся. Студия наша собирается на выступления с новой композицией, которая называется “Осенние листья”, я начинала репетиции, потом пропустила и теперь я уже не смогу выступать. Композиция очень интересная, танцовщицы во власти ветра, который несет их, сметает, разбрасывает, вновь собирает, и каждая фигура, лишенная собственной воли, силы, попадает в вихревое движение, сложные, но и случайные взаимоотношения фигур, порыв ветра выметает их со сцены одну за другой, поверженныя, безсильныя тела листьев, неприкаянныя души… После перерыва я пришла на классы и увидела эту композицию уже готовой, и без меня. И зимние заграничные гастроли, в которых я в прошлом году просто не могла участвовать, пройдут опять без меня. Лондон и Париж. Мне кажется, что я уже не найду в себе силы вернуться к занятиям после того, как труппа наша вернется из-за границы… Наверное, ты порадуешься, что я поменяю свою жизнь на более “благопристойную” и займусь столь милой твоей душе педагогикой, еще одной фребеличкой на белом свете больше, а еще лучше домашним хозяйством…

ЮРЮЗАНЬ – МОСКВА

ЯКОВ – МАРИИ

10 июня 1913

…Деточка славная, я люблю твое искусство, Маруня, я еще не видел тебя на сцене, но это, кажется, будет большим, большим счастьем… И это будет непременно. Твой упадок объясним твоим болезненным состоянием. Ваша студия вернется, ты будешь продолжать свои занятия. Я все могу, мне не будет трудно делать все по дому, я всему научился в армии.

15 июня 1913

Милая Марита! Более полслужбы прошло! Через две недели должен был отправляться в лагеря на четыре месяца. И вдруг – везенье! Оставили меня в канцелярии, потому что равного мне писаря найти не смогли! И не особенно искали, потому что предвидели, что я всех превосхожу по мастерству и усердию. Правда, я научился писать особым “писарским” почерком таким образом, чтобы лист выглядел красиво, а разборчивость никого не беспокоит. Могу и на конверте адрес выписать с вывертами и завитушками не хуже Акакия Акакиевича! Подумал – вот родственный мне герой с пером и с шинелью… Бедный друг мой!

…Заторопился, занятия мои меня держат как собачонку на шнурке, да и книги хороши! За четыре месяца можно много успеть! Жаль что отложилась сдача экзаменов. Память моя крепко держит однажды прочитанное, но все же я не проверял ее на длительность хранения!

МОСКВА – ЮРЮЗАНЬ

МАРИЯ – ЯКОВУ

6 июля 1913

…Сейчас у меня опять дурное настроение. Чуть было не поехала в ресторан. Да дала себе слово что этот месяц и потом дальше надо возможно спокойнее жить. Плохо сплю, нервничаю. Мне уже нельзя быть долго без тебя. Не могу, не хочу сближения с другими людьми, а тебя нет. И мне одиноко.

…Неожиданно получила письмо из Парижа. От человека из прошлого. Много лет мы не переписывались, не встречались. И вдруг объявился длинным письмом. Так странно было видеть совсем забытый и все же знакомый почерк. Милая, странная жизнь… В ней много грусти, прошлого, воспоминаний и настоящего крепкого счастья. Мой Янка! Мой Янка – это самое большое, самое главное. Мой молодой муж, мой хороший родной человек. Мое личное счастье, жизнь. Спокойной ночи! Целую тебя крепко.

ЮРЮЗАНЬ – МОСКВА

ЯКОВ – МАРИИ

12 августа 1913

Пиши мне, Маруня, начала ли ты свои занятия в Румянцевском. Собиралась, кажется, кое-что там прочесть. И про планы пластических композиций, так ли их называть.

А я прочел присланные тобой книжки. “Голос крови” произведение недурное, остальное – ах, как слабо. Право, для охлаждения твоего пыла найди статейку Чуковского в “Русском Слове” за июнь. Ты не бойся. Восхищаться после будешь – но ореол его чуть-чуть померкнет.

Вот Уэльса “Игры на полу”. Это я понимаю. Хотя какая может быть параллель? Просто две книги прочел одна за другой. Она меня надолго захватила.

…Попроси человека знающего английский язык и литературу прочесть пьесу Барри “Peter Pan”. Чудесная детская пьеса, где действующие лица разговаривают с публикой и эффектный финал зависит от последнего ответа публики.

23 августа 1913

Читаю книгу “Мифы в искусстве – старом и новом”. Рене Менар. Не столько читаю, сколько смотрю. Не могу наглядеться. Античная скульптура – если она верно передает строение современных человеческих тел – подчеркивает такую черту, которой я прежде не замечал. Тело женщины совсем не так сильно отличается от мужского. Существует множество статуй, где исключительным половым признаком является грудь. А есть фигуры, где и этот признак ничего не говорит. Большинство богов-мужчин имеет мягкое, округлое строение, с некоторой полнотой бедер, плеч, рук, с грудью – слишком малой для женщин и несколько великой для мужчин. Лицо не всегда имеет типичныя черты пола, особенно у молодых. Больше всего вводит в обман ширина бедер. У наших современных мужчин бедра значительно уже.

Самый ненадежный признак – платье. “Аполлон Мусагет” носит складчатое платье с шлейфом и высокой талией. “Аполлон с ящерицей” – типично женское тело с тонкими стройными ногами. “Венера прародительница” – типично мужское тело.

Можно бы много примеров на эту тему привести, но незачем. Стоит бегло пересмотреть музей или атлас скульптурный, чтобы убедиться. Разве люди тогда не отличались друг от друга, не разнились образом жизни, привычками, образованием? Вместе жили, плясали, учились, купались, занимались гимнастикой, вместе любили. Жизнь была много наивнее и проще. И эта чудесная “внестыдность”.

…Трудно любить египетскую каменную скульптуру, с мертвыми фигурами и однообразными профилями.

Но стройная фигура Изиды – очень хороша. Она туго обтянута одеждами, кончающимися у груди.

А на другом барельефе она изображена с головой коровы, кормящая Горуса, юношу ей до плеча.