Око Владыки - Томас Барнс

Да и обед заставил Джиро скрипнуть от негодования зубами. Хозяин этого заведения не ожидал такого наплыва посетителей, и все его запасы были уже сметены подчистую.

Сёрчерам пришлось довольствоваться пищей, состряпанной, по всей видимости, из какого-то крахмала, подводных грибов и рыбного клея, вываренного из спинных хрящей.

Затолкав в себя подобное угощение, Джиро заметно помрачнел, и настроение его окончательно упало. Но ничего исправить было нельзя. За окном снова хлынул дождь, и одежду удалось развесить на металлической решетке около пылающего камина.

К тому же в таверну, спасаясь от дождя, заскочил белокожий Бакли, новый член отряда сёрчеров, и присоединился к друзьям.

Втроем они пережидали непогоду, потягивая теплый мед из глиняных бокалов с толстыми краями, рассуждали о предстоящем походе и обсуждали самые разные мелочи и проблемы, которые могли возникнуть во время экспедиции.

Увлеченный беседой, Кийт даже не заметил, как вместе с шумной компанией грузчиков из порта, с веселыми криками ввалившихся внутрь, с улицы проскользнул и карлик Шрекер, закрывавший угловатую голову темным капюшоном. Коротышка устроился в самом темном углу, подальше от камина, и исподтишка наблюдал за сёрчерами.

Понемногу Кийт начал отходить от того мрачного состояния, в которое его привела встреча с Таррейталом. По жилам уже легким теплом разливалось слабое тепло от горячего меда, а обсуждение предстоящего похода всегда настраивало его на деловой лад.

После того как дождь прекратился, они втроем направились на рынки, переходили с одного на другой и долго подыскивали буйволиц кау, подходящих для дальнего похода. Сёрчеры были опытными путешественниками и знали толк в разных породах этих животных, поэтому хитрым торговцам не удалось их провести, как они ни старались.

Подобрав трех отменных буйволиц, Кийт внес небольшой задаток из той суммы, что получил недавно от Таррейтала. С хозяином животных они договорились, что окончательно расплатятся и заберут кау через несколько дней, перед тем как отправиться в поход.

Вечером они втроем поужинали в «Морской короне». Кийт ничего не пил, а вот Джиро и Бакли налегли на хмельной мед. Они так подружились, что после первого кувшина заказали еще один, а за ним и третий.

Веселый гомон, окружавший сёрчеров, то и дело переходил во взрывы громкого хохота. В одном углу уже успела вспыхнуть яростная драка, правда, быстро закончившаяся.

Достаточно было хорошего удара глиняным кувшином, гулко врезавшимся днищем в лоб зарвавшегося скандалиста, чтобы все успокоились.

Бесчувственное тело оттащили в сторону, и снова, как ни в чем не бывало, завязались дружеские разговоры. Над залом поплыл пестрый шум, и нестройно зазвучали веселые морские песни.

Один из матросов, сидящих в углу, поднялся со своего места. Он забрался на закопченную скамью, чтобы спеть любимую мелодию, стоя на сидении. Но он уже успел так нагрузиться хмельным медом, что первый же куплет его песни внезапно оборвался на полуслове.

С холодным интересом Кийт наблюдал, как колени пьяного моряка подкосились и он расслабленно рухнул вниз, успев перед этим счастливо улыбнуться. Лицо его с размаху врезалось в глиняную посуду на столе, а потом он скатился вниз, рухнув всем телом на пол, где и продолжал коротать остаток вечера, оглашая таверну жизнерадостными руладами мощного храпа.

Указав на него красноречивым жестом, Кийт повернулся к Бакли и улыбкой сказал:

— Смотри, приятель, если не остановишься, тебя ожидает такая же участь! Будешь много пить, не возьму тебя с собой!

Обычно Кийт жестоко преследовал пьянство, особенно если это начиналось во время похода. Он не разрешал своим людям брать много хмельного меда, хотя пару фляг всегда захватывал с собой на всякий случай.

— Что ты, Хрипун, как только мы шагнем за границы Нианы, я сразу забуду, что это такое! — взвился белокожий дикарь.

Обычно Бакли говорил очень мало. Он был сдержанным, невозмутимым человеком, и днем, когда сёрчеры ходили по рынкам, из него почти невозможно было вытянуть хоть пару лишних слов. Но вечером, глотнув меда в таверне, он охмелел так же, как и накануне. Каждый новый глоток увеличивал его болтливость. Сверкая влажными выпученными глазами, он начал страстно вспоминать своих веселых подружек, живущих неподалеку от таверны.

Эта тема заставила встрепенуться и Джиро. Вдвоем они так разошлись, что решили немедленно направиться в гости к какой-нибудь из красоток.

— Пойдем с нами, Хрипун! — блеснув глазами, предложил Бакли. — Там будет весело. Подружки станцуют для нас и споют, а потом мы разойдемся по разным шатрам и будем шептаться с ними до рассвета!

— Нет, приятели, у меня нет настроения сегодня, — решительно отказался Кийт. — Если вам так приспичило, можете двигать туда. Но помните, что утром мы встречаемся здесь, в «Морской короне»!

Они расплатились с хозяином и втроем вышли из таверны. Бакли и Джиро пошли налево, в сторону набережной, а Кийт направился в противоположную сторону.

Он был настолько поглощен своими мыслями, что не заметил, как из тьмы отделилась несуразная фигура карлика Шрекера. Коротышка, набросив на голову капюшон, пошел следом за искателем, держась в тени и прижимаясь к стенам домов.

Кийт направился к тому старому дому, где в полуподвале им с Джиро накануне удалось провести остаток ночи. На этот раз он решил сократить путь и в задумчивости направился через безлюдные глухие кварталы, тянущиеся вдоль полукруглого изгиба побережья.

Влажный теплый воздух был пропитан острыми запахами гниющих водорослей, сплошь усеивавших береговую полосу у порта. Порывы соленого ветра несли с собой пряные морские запахи, лезли в ноздри смрадные миазмы разлагающейся рыбной требухи и отбросов, которые сбрасывались здесь со всех близлежащих кварталов. Мусор сваливался прямо на берег, чтобы море поглотило и переварило все, что не понадобилось людям.

Он шел через мрачные дворы. В приземистых домах зияли черные пустые проемы разбитых окон. Хотя в этих развалюхах явно никто не жил, порой можно было заметить жидкие лучи тусклого света, мелькающие внутри. Иногда слух мог различить неясные голоса, а взор улавливал смутное движение каких-то теней, перемещающихся по комнатам. Пару раз за окнами возникали смутные пятна чьих-то лиц, чтобы выглянуть и сразу исчезнуть в темной глубине помещений.

Облупленные заброшенные дома были покрыты хитросплетениями дикого вьющегося кустарника, обвивающего стены снизу доверху. Многие дома стояли вообще без кровли, и только ржавые балки стропил кое-где оставались на своих местах, вздымаясь к небу голыми ребрами.