Девушки из Монте-Карло - Кристина Винсент

Лора заплакала еще громче и сильнее. Незатейливые слова Крепа о том, что он любит Дженифер, прозвучали для Лоры символически. А как же ее собственная жизнь?

Доведется ли и ей когда-нибудь встретить человека, который полюбит ее и даст счастье? Или на ее пути и дальше будут попадаться лишь такие мужчины, как Пьер Лежен, которым быстро надоедает романтика любви и они становятся грубыми, подозрительными и жестокими? Если бы знать ответ…

Глава 14

Рано утром Дженифер разбудили звонкие капли дождя, барабанившие по крыше и стучавшие в окна. Она открыла глаза, недоуменным взглядом обвела белые стены небольшой комнаты и посмотрела в окно. Серые, нависшие облака, густой туман . Где она находится и чья это комната?

Ноющая боль во всем теле заставила ее напрячь память и попытаться вспомнить, что же с ней произошло и как она очутилась в этой комнате с белыми стенами. Она опустила глаза и увидела, что в запястье ее левой руки вставлена игла, прикрепленная к тонкой стеклянной трубочке, по которой медленно стекает какая-то белая жидкость. Место введения иглы в вену было заклеено пластырем, закреплено, чтобы игла случайно не выскользнула.

«Это больница, — догадалась Дженифер. — Похоже, я в Лондоне».

Капли дождя мерно стучали по оконному стеклу, и Дженифер, перебирая в уме эпизоды последних дней, начала понемногу восстанавливать ход событий. Она вспомнила отрывочные фразы, произнесенные Джулиусом, пока ее везли в аэропорт, взволнованный голос Лоры, успокаивающий тон медицинской сестры, приказания врача… Полностью восстановить ход событий ей не удалось, так как она несколько раз, теряя сознание, проваливалась в вязкий сон.

Как же так получилось, что она угодила в больницу? Ах да, началось все с того, что она по совету новой соседки, Генриетты, считавшей себя знатоком медицины, напилась джина… Затем Генриетта варила на медленном огне какие-то сильно пахнущие травы, постепенно разбавляя их водой.

Отвратительный запах этих трав она, кажется, ощущает до сих пор. Потом она глотала таблетки. А что же дальше?

В памяти всплывали обрывки воспоминаний: ее тело сотрясают приступы рвоты, она лежит в ванне, наполненной очень горячей, почти обжигающей водой… Вода, перемешанная с кровью, становится розовой, стекает на пол. Потом боль, пульсирующая во всем теле, мелькающие перед глазами разноцветные круги, черная бездна, в которую она стремительно летит, судорожно пытаясь уцепиться за край… Голоса, крики, снова встревоженные, громкие голоса.

Дженифер поморщилась, пытаясь прогнать страшные картины вчерашнего дня. Итак, она в больнице. Дженифер осторожно приподнялась на локте, стараясь не шевелить иглу, торчавшую в вене, и увидела на небольшом ночном столике вазу, в которой стояли роскошные розы. Их нежный аромат смешивался с больничным запахом, образуя причудливый аромат, наполнивший комнату.

Тихо скрипнула дверь, и в палату вошла медицинская сестра — женщина средних лет, пухлая, с улыбчивым, добрым лицом и в больших очках. Белый, сильно накрахмаленный халат, надетый поверх платья, чуть похрустывал, когда она двигалась.

— Доброе утро, мисс Дженифер! — приветливо произнесла медсестра. — Как вы себя чувствуете? — Она заботливо взглянула на пациентку, наклонилась к ней и продолжила:

— О, я вижу, вам уже лучше! Это замечательно! Признаюсь, вчера вечером вы выглядели плоховато. Да…

Ничего, мисс Дженифер, теперь вы пойдете на поправку, уверяю вас! Сейчас мы измерим температуру, а потом я принесу вам горячий сладкий чай.

Медсестра, присев на край постели, осторожно дотронулась до запястья Дженифер и стала считать пульс.

— Так… Пульс пока слабоват, но уже выровнялся, — с удовлетворением сообщила она через минуту.

Дженифер слабо улыбнулась и, взглянув на карточку, прикрепленную к нагрудному карману белого халата, прочитала: «Медицинская сестра М. Браунинг».

— У меня болит рука, в которую вставлена игла, миссис Браунинг, — пожаловалась она.

— Деточка, потерпите немного, скоро мы вынем иглу.

Через нее в вену поступает физиологический раствор, который сейчас так необходим вашему организму. Скоро меня сменит другая медсестра, она вынет иглу из вены, и рука перестанет болеть.

Дженифер кивнула с покорным видом.

— Хорошо, я потерплю.

— Может, дать вам обезболивающее? — спросила миссис Браунинг. — Врач прописал его вам, но разрешил давать только в случае необходимости. Вы еще чувствуете боль во всем теле?

— Немного, — ответила Дженифер.

— Тогда пока я не буду вам его давать. Так… сейчас мы измерим температуру, мисс Дженифер.

Медсестра вынула из стакана, стоявшего на столике, градусник, сунула его Дженифер в рот, а сама снова присела на край кровати.

— С вами это в первый раз? — участливым голосом спросила она.

Дженифер вздохнула и закрыла глаза. Меньше всего ей сейчас хотелось обсуждать эту неприятную тему. Она нехотя кивнула и мысленно сказала себе приблизительно те же слова, которые часто повторяла героиня известного романа «Унесенные ветром» Скарлетт О'Хара: «Я не хочу думать об этом сегодня. Лучше подумаю об этом завтра».

— Ничего, не переживайте, мисс Дженифер, — ласково произнесла миссис Браунинг. — Вы еще очень молоды, у вас все наладится.

Дженифер молча кивнула.

«Хорошо бы этот печальный опыт стал первым и последним в моей жизни, — угрюмо подумала она. — Больше я к себе и на пушечный выстрел не подпущу ни одного мужчину! Пусть они все катятся к чертям!»

Миссис Браунинг вынула градусник и, взглянув на него радостным голосом сообщила:

— Очень хорошо, мисс Дженифер. У вас нормальная температура. Значит, организм борется с недугом. Сейчас измерим давление, а потом я доложу врачу о вашем самочувствии.

Дженифер вытянула правую руку, и миссис Браунинг, ловко обмотав ее черной манжетой, начала измерять давление. Через минуту она сказала:

— Давление пока все еще низковато, но гораздо лучше по сравнению с тем, какое было вчера. Вы идете на поправку, мисс Дженифер. Я рада за вас.

Дженифер улыбнулась и кивнула. Ей нравилась эта добрая женщина с неторопливыми, уверенными движениями, заботливым голосом и приятным, внушающим доверие лицом. Дженифер мысленно поблагодарила медсестру за то, что из ее уст не прозвучало ни единого слова упрека или порицания. А ведь она видела, в каком плачевном состоянии доставили вчера пациентку, и знала, чем оно было вызвано. Наоборот, миссис Браунинг искренне сочувствовала молодой девушке, решившейся на такой ужасный способ избавления от беды.

Миссис Браунинг встала с постели, направилась к двери и, уже выходя из палаты, сказала: