Монстр - Фрэнк Перетти

Ключ подошёл. Дверь открылась. Кэп проскользнул внутрь.

Он находился в раздевалке административно-хозяйственного отдела. Вдоль одной стены тянулся ряд шкафчиков, у противоположной стояли стол и кушетка главного сторожа Луиса. Страницы настольного календаря были испещрены обычными записями и памятными пометками Луиса, сделанными синим фломастером. Здесь ничего не изменилось. Оставалось надеяться, что Луис придерживается прежнего графика работы. Он всегда приезжал в восемь вечера, когда все уже уходили домой — кроме загруженных по горло молекулярных биологов, которые имели обыкновение засиживаться допоздна. Они с Луисом поддерживали довольно близкое знакомство.

Кэп даже знал, каким шкафчиком пользуется Луис, и что он никогда его не запирает. В шкафчике он нашёл комбинезон сторожа и, что самое главное, пластиковую карточку доступа, открывающую все двери в здании. Один раз Луис потерял карточку, а в другой его младшая дочь воспользовалась ею, чтобы производить тарахтящие звуки мотора в спицах велосипеда. С тех пор Луис хранил карточку с привязанным к ней шнурком в своём шкафчике.

Кэп повесил карточку на шею и взглянул на часы. Большинство сотрудников и студентов сейчас, вероятно, ушли на ланч. Задача у него трудная, но выполнимая.

Он торопливо прошёл в соседнее помещение, где стеллажи с хозяйственными принадлежностями поднимались до самого потолка и тележки уборщиков стояли у стены, аккуратно выстроенные в ряд. В мусорные корзины вложены новые мешки, запасы моющих средств пополнены, чистые тряпки для вытирания пыли лежат на месте, швабры вычищены и готовы к работе. Кэп выбрал тележку, добавил к установленным на ней швабрам две самые пушистые метёлки для смахивания пыли на случай, если потребуется спрятать лицо, и подкатил тележку к металлической двери, отделявшей его от остального здания.

Не давая себе времени, чтобы передумать или собраться с духом, Кэп провёл карточкой в прорези кодового замка. Замок щёлкнул, и он прошёл в дверь.

Было странно тайком пробираться в здание, где он чувствовал себя как дома. Он ходил по этим чистым коридорам с сероватыми стенами так часто, что ориентировался здесь чуть ли не лучше, чем в собственном доме. Кэп торопливо двинулся по коридору, избегая встречаться взглядом с немногочисленными студентами, попадавшимися навстречу, и подошёл к Т-образному разветвлению…

В конце коридора справа стоял мужчина с идеально уложенными волосами, в великолепно сшитом костюме. Он разглаживал несколько смявшихся страниц в своей записной книжке.

Это был доктор Филипп Мерилл, в прошлом заведующий кафедрой молекулярной биологии, недавно получивший повышение и занявший должность декана биологического факультета. Он являлся не просто неотъемлемой частью системы — практически он и был системой. Они с Кэпом никогда не ладили.

Свернув в коридор налево, Кэп обежал вокруг тележки и потащил её за собой. Теперь он держался спиной к Мериллу, скрываясь за тележкой с пушистыми метёлками.

Он прошагал через рекреационный холл с креслами, диваном и стеллажом с научными журналами, а потом вошёл в двустворчатую дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён».

Сразу справа находилась застеклённая дверь. Табличка на стене рядом гласила: «Научно-исследовательский центр молекулярной биологии», а под ней пустовало место, где раньше значилось имя Кэпа. Он провёл карточкой Луиса по прорези кодового замка, и дверь опять открылась.

За ней находилось чудесное место, прежний мир Кэпа. Его микропипетки и аппарат термической активации преданно ждали на стеллаже, где он всегда держал их, хотя прибор гель— электрофореза и блок электропитания кто-то переставил на свой вкус. Реактивы в стеклянных шкафчиках стояли точно там, где он их оставил, — значит, он сможет воспользоваться ими при необходимости. Что самое замечательное, электронный микроскоп по-прежнему стоял на месте, в рабочем состоянии, с подключенной к компьютеру видеокамерой.

Каждая секунда была на счету. Кэп поставил тележку у двери, загородив метёлками застеклённый проём, потом закрыл жалюзи на окнах. Он вынул из кармана комбинезона бумажный пакет и извлёк три пластиковых пакета. В одном содержались оставшиеся образцы волос, в другом оставшиеся образцы экскрементов, а в третьем расплющенный термос, на котором ещё оставалась засохшая слюна. Сотрудники лаборатории Джуди были хорошими ребятами, но Кэп знал, что они неукоснительно руководствуются профессиональными соображениями, особенно в делах, касающихся уволенных профессоров биологии. Посему он предусмотрительно оставил при себе и припрятал часть образцов.

Он уже успел зайти в Интернет, задать правильные вопросы и получить положительную идентификацию «бросовой» ДНК. Теперь он знал, что искать, и имел очень ясное представление, где именно. Процесс займёт всего несколько часов, и он в состоянии сделать всё один. Если весьма недвусмысленная подсказка Баумгартнера верна, он скоро всё узнает.

Покуда Бек действовала медленно и осторожно, Рахиль позволяла ей расчёсывать слипшуюся от крови, заскорузлую шерсть вокруг ран и даже помогала, вылизывая это место. Работа была утомительной — порой приходилось перебирать волосок за волоском (Бек не хотела ещё раз катиться кубарем по земле), — но они выполняли её вместе. Приведя в порядок опасный участок, Бек отступила назад, чтобы очистить расчёску, восхититься результатами своего труда и испытать чувство глубокого удовлетворения.

Рахиль хрюкнула и протянула руку к расчёске. Бек отдала её, предоставив Рахили вынюхивать в ней лакомства, а сама тем временем сняла куртку. Рахиль понюхала расчёску, потрогала пальцами, но могла найти более вкусные угощения намного меньшими усилиями, и потому потеряла к ней интерес.

— М-м-м? — подсказала Бек, вытягивая руку. Рахиль вернула ей расчёску.

Бек пошла дальше, вниз по широкой спине Рахили и вокруг талии, лёгкими толчками заставляя огромное тело разворачиваться то так, то эдак, чтобы расчесать шерсть со всех сторон. Рахиль выглядела замечательно: самый суперский сасквотч во всём лесу.

Она бросала взгляды в сторону Лии: «Эй, Лия! Меня причёсывают! Как тебе это?»

Иаков оставил Лию, скрывшись в лесу на свой обычный таинственный манер. Лишившись предмета гордости, Лия привалилась к дереву и принялась угрюмо рассматривать свои ногти.

Рахиль выдвинула челюсть и потрясла ею, насмешливо глядя на Лию.

Очевидно, Лия достигла некоего предела. На лице у неё появилось задумчивое выражение, она нервно пошевелилась, а потом начала подниматься на ноги, словно собираясь направиться к ним.