Теперь об этом можно рассказать - Лесли Гровс

В эти дни представители Госдепартамента, занимавшиеся пересмотром границ американской зоны, как бы почуяв что-то неладное, пригласили меня 7 апреля посоветоваться о том, нужно ли настаивать на оставлении Бадена или его части в американской зоне. За два дня до этого я бы ответил утвердительно, но, поскольку Стимсон решил не связываться с Госдепартаментом, я не высказал никакого определенного отношения, тем более что даже при новом варианте Эхинген все равно оставался во французской зоне.

Для участия в подготовке операции «Убежище» в Европу был направлен Лэнсдейл. Он отправился прямо к Б. Смиту в Реймс. 10 апреля Смит созвал совещание для обсуждения этой операции. Генерал-майор Булл, начальник разведки союзных экспедиционных войск, высказал предложение, что для выполнения операции «Убежище», к шестой армейской группе необходимо прикомандировать корпус в составе одной десантной и двух бронетанковых дивизий. Об ожидаемом сопротивлении немцев в районе Эхингена делались различные предположения, поэтому выделяемые для его захвата силы были выбраны в расчете на их самые активные действия. Однако в ходе обсуждения генерал Смит пришел к выводу, что любые серьезные наступательные действия в этом районе могут нарушить план Эйзенхауэра, предписывающий шестой армейской группировке на время, пока развивается наступление на севере, перейти к обороне. Он, правда, согласился на разработку плана операции, рассчитывая, что в будущем обстановка позволит ее провести. Узнав о таком положении, я во избежание конфликтов и недоразумений напомнил телеграммой Лэнсдейлу, что наши требования не следует трактовать как приказы военного министра. В ходе всей подготовки к этой операции Паш получал постоянную поддержку от начальника разведки шестой армейской группировки бригадного генерала Харрисона.

Меня всегда поражали та поддержка и помощь, которую оказывали в Европе моим подчиненным, предъявлявшим в оправдание своих необычных требований лишь письма, подписанные Стимсоном или Маршаллом и адресованные «Тому, кого это касается». В этих письмах обычно говорилось только, что задачи миссии «Алсос» имеют большое военное значение и что военный министр высоко оценит любую оказанную этой миссии помощь. В неоднократных беседах с армейскими офицерами я выяснил, что поддержка, оказанная миссии, была обусловлена не каким-то особенно добрым расположением к ней, а именно благодаря этим письмам. Подобные письма были редкостью на фронте, и каждый, кто их читал, понимал, что речь идет о чрезвычайно важных вещах. Больше всего, однако, мне было приятно слышать о том, что мои офицеры, имевшие, между прочим, очень скромные воинские звания, благодаря своим исключительным способностям, высокому сознанию важности своей миссии и полной уверенности в поддержке со стороны своего руководства, справлялись с любыми задачами, как бы сложны они ни были.

Начиная с момента, когда Калверт узнал о месте, где, возможно, спрятана урановая руда компании «Юнион миньер», мы стали проявлять особый интерес к соляным копям вблизи Штасфурта, принадлежавшим фирме с труднопроизносимым названием «Виртшафтлихе форшунге гезельшафт» (ВИФО). Мы предполагали, что большая часть бельгийской руды хранится именно там. В начале 1945 г. я направил в распоряжение армейской разведки США своего сотрудника майора Буллока со специальной целью руководить операцией по захвату этой руды.

Однако в этот момент миссия «Алсос» была так перегружена, что для выполнения этой операции пришлось организовать специальное подразделение.

Это подразделение возглавил Лэнсдейл, ранее посланный мной в Европу для наблюдения за операцией «Убежище», а в его состав вошли Калверт, несколько агентов Си-Ай-Си из группы «Алсос», а также англичане Ч. Хэмбро, М. Перрин и Д. Геттикер.

В ожидании, пока осуществление операции «Убежище» станет возможным, Лэнсдейл, Паш и Хэмбро встретились с начальником разведки 12-й армейской группировки бригадным генералом Сибертом для обсуждения способа захвата Штасфурта, находившегося тогда на территории между американской и русской армиями. Сиберт вначале не решался пойти на какой-нибудь шаг, который мог бы рассердить русских, однако его колебания сломил Брэдли, сказав: «К черту этих русских!»

Группа Лэнсдейла примкнула к 83-й дивизии, в зоне действий которой находился Штасфурт. Предприятие ВИФО удалось захватить быстро и без потерь. Оно было совершенно разрушено в результате частых бомбежек, однако, к счастью, его управляющий оставался на месте. В его доме удалось обнаружить инвентарный перечень оборудования и материалов, указавший место хранения урановой руды. Около 1100 тонн этой руды, упакованной в бочки, было найдено под открытым навесом. Так как большинство бочек было сильно повреждено, руду нужно было заново упаковать. Все эти операции осложнялись присутствием в окрестностях еще довольно значительного числа немецких войск. Судьба сжалилась над Лэнсдейлом еще раз: агентам Си-Ай-Си удалось найти расположенную неподалеку от копей фабрику, изготовляющую бочки. Ее владельца, бургомистра Штасфурта, удалось убедить изготовить нужную нам тару. В течение двух недель под наблюдением агента Си-Ай-Си Шривера фабрика, подвергавшаяся время от времени обстрелу немецкими войсками, выпустила около 20 тысяч бочек.

Тем временем Лэнсдейл прибыл в штаб экспедиционных войск к генералу Смиту, чтобы добиться выделения грузовиков, которых тогда не хватало. Водители автомашин были измучены постоянной бессонницей. Много осложнений вызывало то, что им в Штасфурте приходилось действовать вдали от своих баз и мастерских. Несмотря на это, они выполнили свою задачу. После того как согнанные немцы перегрузили руду в новые бочки, весь ее запас за трое суток был доставлен в Хайдсхейм, недалеко от Ганновера, находившийся в тылу американских войск, и сложен в ангаре аэропорта. Во время переброски руды несколько грузовиков из-за плохого состояния дорог свалилось в кювет и некоторое не очень значительное количество руды было потеряно.

По маршруту движения грузовиков были везде расставлены указательные стрелы с надписью «Калверт». Это вызывало самые различные толки у офицеров и солдат наступавших частей. Американцы были уверены, что эта надпись относится к виски («Калверт» название одного из сортов виски). Англичане же по цвету руды и участию в операции Хэмбро, члена известной банкирской семьи, заключили, что вывозится золото.

Из Ганновера большая партия руды была переправлена по воздуху в Англию. Весь груз был, однако, слишком велик для такого способа транспортировки, поэтому были приняты меры для перевоза его по железной дороге в Антверпен и оттуда на пароходе в Англию. Контроль за этой перевозкой был поставлен плохо и два вагона где-то (вероятно, на сортировочной станции) были потеряны. Лишь после энергичных поисков Шривер, к нашему глубокому облегчению, разыскал их.

Из Англии руда была отправлена в США. Еще до начала всей операции по захвату предприятия ВИФО я заявил представителям «Юнион миньер», что стоимость этой руды будет им возмещена в соответствии с действовавшими ценами, конечно, если раньше этого кто-нибудь не сделал. Такая договоренность могла иметь силу только в том случае, если наши высшие правительственные руководители не сочтут эту руду военным трофеем. Англичанам я сказал с той же оговоркой, что руда будет передана в распоряжение общего резерва Треста объединенных разработок.

Наконец, мы узнали все, что нас интересовало, поэтому 23 апреля я направил Маршаллу следующую докладную записку.

В 1940 г. германской армией в Бельгии было конфисковано и отправлено в Германию около 1200 тонн урановой руды. Пока этот материал оставался в руках противника, мы не могли с уверенностью сказать, что он не готовит применения атомного оружия.

Вчера сотрудники моего учреждения обнаружили эту руду вблизи Штасфурта в Германии. В настоящий момент осуществляется перевозка ее в безопасное место вне территории Германии, где она сможет находиться под надежной охраной американских и английских властей.

Овладение этой рудой, составляющей практически весь европейский запас уранового сырья, полностью ликвидирует угрозу возможного применения противником атомного оружия.

В эти последние дни войны мы продолжали искать немногих оставшихся немецких ученых и конфисковывать научное оборудование и материалы. Захват в Нордхейме профессора Озенберга, руководителя Отдела планирования имперского совета по научным исследованиям, вместе с находившимися при нем списками немецких научных учреждений, оказался особенно важным. В этих списках были указаны пункты, куда в последний момент были эвакуированы лаборатории и научный персонал.

Допросы, проводившиеся сотрудниками «Алсоса» в Гейдельберге, тоже давали много ценных данных. Обнаружилось, например, что в Германии существовали две исследовательские группы, работавшие над созданием уранового редактора. Первой группой, работавшей во Франкфурте, руководил Дибнер и второй — Гейзенберг. Группа Гейзенберга, образованная в 1939 г. на основе объединения усилий крупнейших немецких физиков, имела своим центром Берлинский институт физики. Между этими двумя группами существовали постоянные трения, а споры в связи с получением материалов продолжались даже после объединения всех атомных исследований под руководством Герлаха. По мнению Гертнера, работы группы Дибнера сильно уступали по своему уровню работам группы Гейзенберга.