Отважное сердце - Майкл Уильямс

Да, я должен остаться с сэром Баярдом. В конце концов, так говорило мне и мое сердце.

Раздумывая об этом, я встал с постели и стал одеваться. Механическая птица все кричала и кричала. Словно бы механизм у нее внутри разладился. Я открыл дверь и вышел из комнаты. Пошел на крик птицы.

Мимо неподвижных часовых прошел я так осторожно, что они меня, кажется, и не заметили.

Птица находилась в зале, где вместо двери была большая арка. Рядом с аркой – я это уже знал – спальня сэра Робера и комнаты, отведенные молодым супругам.

Я остановился под аркой.

Леди Энид стояла ко мне спиной. Я смотрел на нее с восторгом и замиранием. Ведь я решил вернуться к сэру Баярду, значит я, возможно, больше никогда не окажусь в замке. А это значит: никогда больше не увижу ее. И вот теперь, может быть, в последний раз я любовался ею. Я благодарил судьбу, что она даровала мне встречу с моей принцессой. О, как я любил леди Энид! Как давно я ее любил!

Я успел полюбить и ее отца – благородного сэра Робера. Ну, что же, я сейчас уйду. Но может быть… может быть, они в будущем нет-нет да и вспомнят о юноше из рода Пасварденов по прозвищу Ласка…

Я уже сделал шаг в сторону. И тут снова закричала механическая птица. Словно засмеялась… или закаркала. Я замахнулся на нее, но она, конечно, продолжала кричать. Честное слово, я готов был шею ей свернуть! В отчаяньи я накинул на нее плащ. А проклятая птица все кричала, все каркала!

Леди Энид обернулась. Ее прекрасные очи пронзили меня насквозь. Я стоял перед ней, опустив голову.

– Ты зря это сделал, – сказала моя принцесса. О, какой дивный был у нее голос! Сейчас в нем звучала, пожалуй, даже и насмешка, но не было ни капельки высокомерия. – Если ее накрыть, она начинает кричать только громче.

Леди Энид неторопливо пошла ко мне.

– Сними с нее свой плащ. Может быть, она перестанет кричать… Вообще-то заставить ее замолчать ох как нелегко!

В горле у меня пересохло. Я не мог и слова вымолвить. Наконец мне удалось вытолкнуть из себя слова:

– У этой пичуги очень неприятный голос.

А леди Энид, словно и не замечала моего смущения:

– Моя матушка, когда она была жива, часто возилась с этой птицей. И ей удавалось подчинить ее своей воле. И голос у птицы был другой, более мелодичный… А сейчас!…

Леди Энид подошла к птице и сняла с нее мой плащ. И – как ни странно – птица тотчас умолкла.

– Вы – оруженосец сэра Баярда Брайтблэда, не так ли? – спросила леди Энид.

– Да, – ответил я. – И поэтому я хочу вернуться к нему.

– Вот как? – леди Энид удивленно подняла брови. – Вероятно, вам не знакомы законы гостеприимства? Может быть, вам чужды и законы соламнийского рыцарства?

– Не надо так говорить, леди Энид! – взмолился я, покраснев.

– Тогда, значит, вам известно, что нарушение закона карается либо отрезанием ушей, либо смертной казнью! – Она сделала круглые глаза и весело рассмеялась.

А я покраснел еще сильней – наверное, и эти самые уши стали пунцовыми!

Отсмеявшись, леди Энид сказала серьезно и задумчиво:

– Я слышала, что сэр Баярд Брайтблэд – храбрый и умелый рыцарь.

– Один из самых лучших! – пылко воскликнул я. – Может быть, лучший из всех рыцарей, которые когда-либо жили в Соламнии!

– Вот ведь как странно, – все так же задумчиво сказала леди Энид. – Это же самое, почти слово в слово, говорила о сэре Баярде моя бабушка Мария ди Каэла.

– Я слышал, они любили друг друга, – позволил я себе вставить слово.

Леди Энид погрозила мне пальчиком.

– Не будем сейчас говорить об этом, Гален. Если это и так, это касается только их двоих…

– А вы ее знали, свою бабушку?

– Немного. она умерла, когда я была еще маленькой. Умерла она в юго-восточной башне, в самой высокой. Там только одно окно, и то оно выходит на стену. В последние месяцы перед смертью она просто не переносила людского общества. Она уединилась в башне. Вместе со своими кошками. Можете представить, какой воздух был в ее комнате?! Ее муж, мой дедушка, только плечами пожал, когда она захотела уединиться в башне. Он был из рода ди Каэла, а в нашем роду мужчины считают ниже своего достоинства хоть в чем-то перечить женщине!

Последнюю фразу леди Энид сказала явно с гордостью.

Она помолчала задумчиво, а потом продолжила:

– Бабушка перед смертью, наверное, повредилась в рассудке. В замке поговаривали, что она ловила крыс для своих любимых кошек.

Крыс?! Я вздрогнул.

– Дедушка и знать не хотел, что там делает его жена. Он, правда, и не думал, что это – последние дни ее жизни… Но вот однажды часовые доложили ему, что в комнате бабушки стало подозрительно тихо. Он, конечно, тотчас приказал взломать дверь… Мне рассказывал об этом отец. Он и мой дядюшка сэр Родерик… но впрочем, о них отдельная история… Да, воздух даже возле комнаты был такой, что стражникам, открывавшим дверь, приходилось зажимать носы. Ну, а когда они взломали дверь, то увидели… Вы, Гален, сами можете представить себе, что они увидели!

Я только хлопал глазами:

– Нет, не могу, леди Энид!

– Гален, но ведь вы, без сомнения, знаете историю нашего рода. Ну, подумайте немного, Гален!

«Подумайте!» Легко сказать. Я просто не в состоянии был думать – ведь рядом со мной, совсем близко, была прекрасная леди Энид.

Я растерянно молчал. Потом наконец промямлил:

– Это была комната Бенедикта?!!

– Умница! – похвалила меня леди Энид. А я снова покраснел. – Да, моя бабушка стала жертвой Бенедикта. По счастью, кажется, последней жертвой. С тех пор в замке ничего странного и страшного не происходило. Конечно, Гален, вам известно: есть пророчество: для того, чтобы с нашего рода было снято заклятие, я должна выйти замуж за победителя турнира. Замок будет называться по имени нового хозяина, и таким образом…

Леди Энид подвела меня к окну и показала рукой:

– Взгляните, вон там она, эта самая башня!

Башня выглядела мрачной, тяжелой.

И на сердце у меня было тоже тяжело – леди Энид выходит замуж!…

Она словно бы читала мои мысли:

– Да, скоро хозяином замка будет рыцарь Габриэль Андроктус. Так распорядилась судьба. Ведь он стал победителем турнира, – она вздохнула.

Потом оглянулась и показала на открытую галерею, идущую вдоль одной из стен замка.

– Пойдемте туда. Там бюсты первых ди Каэла.

– Бюст Бенедикта тоже? – быстро спросил я.

– Нет, Бенедикт – злой рок всего нашего рода. Ни его бюстов, ни его портретов в замке нет. Но почему вы хотели бы знать, как он выглядел?

Ответить я не успел – из галереи навстречу нам шла какая-то девушка, ровесница леди Энид.

– Знакомьтесь, – тотчас представила нас леди Энид. – Моя кузина Дени. Гален Пасварден, оруженосец сэра Баярда Брайтблэда.