Летучие образы - Элизабет Адлер

– У Джона есть очень заботливая няня, а что касается Джесси-Энн, то она не собирается отмахиваться от сына, – спокойным голосом принялся объяснять Харрисон. – Ведь тебе, мама, хорошо известно, что Джесси-Энн обожает нашего сына… Даже речи не идет о том, чтобы как-то обделить вниманием ребенка.

Поправляя волосы, Рашель старалась подсунуть под шиньон выбившиеся пряди серебристых волос.

– Тебе, Харрисон, не хуже, чем мне, известно, что Джесси-Энн ничего не смыслит в бизнесе. Ты постоянно будешь выполнять ее работу, решать ее проблемы. Управляя такой огромной корпорацией, как наша, ты будешь вынужден заниматься всякой мелочевкой. Неужели она не понимает, на что она тебя толкает?

– Она видит меня лишь по вечерам, когда я, уставший, возвращаюсь с работы домой и когда мне уже ничего не надо, кроме спокойного ужина за бокалом вина в компании своей жены.

– Должна предупредить тебя, что если ты будешь потворствовать ее сумасбродным идеям, то эти ваши мирные, семейные ужины очень быстро закончатся. Еще раз хорошенько подумай над тем, что я тебе сказала, Харрисон. Это необходимо для твоего же собственного благополучия.

– Я уже подумал о том, какое место занимает моя персона, а теперь, на мой взгляд, и мне, да и всем нам пора подумать о Джесси-Энн. Ты права в том, что моя жена далеко не деловая женщина. Но имеет же она право хотя бы попробовать свои силы. – Затем, пожимая плечами, Харрисон продолжил: – Если в конце концов она потерпит неудачу, мы всегда имеем возможность продать приобретенную собственность. – Но на самом деле вместо слов «если она потерпит неудачу» он побоялся произнести вертевшуюся у него на языке фразу «когда она потерпит неудачу», так как он понимал, что мать абсолютно права. Он так же, как его мать, знал, что если дела у жены вдруг пойдут успешно, дни их мирного уединения будут сочтены.

– Только не говори потом, что я тебя не предупреждала, – холодно кинула Рашель, величавой походкой направляясь к двери. – Я жду вас завтра в восемь вечера.

– Мы обязательно придем, – уныло улыбаясь, пообещал он. Придется объяснить Джесси-Энн, что его мать, вопреки их планам поужинать вдвоем в тихой, уютной атмосфере, приглашает их на собственный ужин.

В двадцать лет, высокий, с атлетической фигурой и крепкими мускулами Маркус Ройл был точной копией своего отца в молодости, отличавшийся от него лишь светлыми волосами. Маркус прекрасно играл в теннис и был более чем отличным пловцом. А сейчас, наслаждаясь прелестями жизни, он начал учебу в Принстонском университете.

На вечер, который устраивала Рашель в честь дня рождения Джесси-Энн, Маркус приехал вместе со своей однокурсницей Дженни, заранее предупредив свою подружку, что сразу после знакомства с его бабушкой она станет объектом ее пристального изучения.

Все произошло именно так, как предполагал Маркус; бабушка осталась верной себе: изо всех сил она старалась вытянуть сведения о происхождении гостьи, окольным путем, как бы между прочим, задавая всевозможные невинные вопросы, чтобы можно было безошибочно определить ее классовую принадлежность. У Рашели был собственный принцип деления людей по классовой принадлежности, на который Маркусу было абсолютно наплевать. Случилось так, что Дженни была из такой же богатой семьи, как и семья Ройлов, с одной лишь разницей, что их капитал имел более древние корни, поскольку сменилось уже больше двух поколений с тех пор, как начали функционировать железнодорожные компании.

Взяв Дженни под руку, Маркус провел свою гостью через толпу приглашенных для того, чтобы представить ее своему отцу и Джесси-Энн. Как всегда, его мачеха выглядела изумительно: на ней было платье из белого шелка, так выгодно оттенявшее золотой отлив ее мягкой и нежной кожи и волосы цвета вызревшей пшеницы. По всему было видно, насколько счастлив его отец: ведь Джесси-Энн была не только ослепительно хороша собой, она, ко всему, была еще и душкой. Ее глаза сияли неизмеримой любовью к его отцу.

– Поздравляю с днем рождения, Джесси-Энн, – Маркус поцеловал именинницу в щеку.

– Маркус! Как я рада видеть тебя здесь. Надеюсь, тебе не пришлось пропустить много занятий в университете? Но как бы там ни было, я счастлива, что ты приехал. Без тебя бы и день рождения не был бы настоящим праздником.

– А это Дженни Картер-Путмэн, – представил он свою спутницу.

Джесси-Энн улыбнулась при виде прелестной, черноволосой девушки.

– Мне так приятно видеть вас здесь, Дженни, – сказала она. – Маркусу просто необходимо иметь рядом человека, который бы не дал ему отбиться от рук.

– За это, – притворно грозным голосом начал он, – я могу оставить тебя без подарка.

– Ну тогда я вынуждена взять свои слова обратно, – засмеялась Джесси-Энн. – Поверь, мне бы этого вовсе не хотелось.

– Такими заявлениями ты можешь запросто подорвать репутацию молодого парня, – с улыбкой протягивая ей маленькую коробочку, заявил Маркус.

Сорвав с коробки серебряную ленточку, Джесси-Энн изумленно уставилась на лежавший в коробке подарок.

– О, Маркус, как это мило, как замечательно!.. Посмотри, Харрисон.

В коробке находился ее миниатюрный портрет, выполненный каким-то неизвестным художником с тонким вкусом и изяществом на овале из слоновой кости, обрамленном узенькой золотой оправой.

– Замечательный подарок ты преподнес моей жене, Маркус, – сказал Харрисон, порадовавшись тому, что сын с чувством и пониманием отнесся к выбору такого изысканного и так нелегко доставшегося ему подарка.

– Я срисовал этот портрет с одной моей самой любимой фотографии, – сказал Маркус. – Ведь только они служат напоминанием о тебе.

– Я так приятно удивлена, Маркус, – проникновенно-благодарным голосом сказала Джесси-Энн. – Нет, правильнее было б сказать, что я необычайно тронута.

– Ты заслуживаешь гораздо большего, – с легкостью ответил он. – Ну, а что подарил тебе мой отец? Наверное, что-нибудь такое же потрясающее, как Париж.

Харрисон засмеялся:

– Мой подарок куда скромнее.

– Твой отец купил мне в подарок здание, в котором я наконец открою собственный дом моделей, Маркус.

Ему был хорошо известен предмет мечтаний Джесси-Энн, но ведь ему было не хуже известно отношение к этой проблеме отца. Быстрым взглядом пробежав по лицу своего родителя, Маркус на минуту приободрился: казалось, Харрисон был бесконечно счастлив предоставить своей жене самостоятельность в новом начинании. Но в этот момент ему, как никогда ясно, стал очевиден назревающий между ними конфликт.

Держа Дженни под руку, Маркус обошел весь зал, приветствуя толпу друзей и знакомых семьи, не заметив здесь ни единого человека, которого бы с радостью пригласила Джесси-Энн.