"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

Мрачнее тучи он вернулся в гостеприимное купе, мучимый обидой и подозрениями. Теперь Владимир во всем и каждом был готов видеть агентов. Умом он понимал, что ни одной спецслужбе мира не под силу устроить так, чтобы он сел именно в этот поезд, именно в этот вагон, но так уж устроен человек — обжегшись на молоке, начинает дуть на воду.

К моменту его появления проводница Светлана приготовила очередной чай под дешевые пирожные и карамельки. Завидев входящего пассажира, она приветливо улыбнулась, приглашая к столу.

— Спасибо, не хочу.- В голове Володи промелькнули кадры из какого-то недавно просмотренного телефильма, где главного героя, подмешав ему в кофе снотворное, захватывают враги.

— Как хочешь, а я подкреплюсь.- Светлана с аппетитом налегла на пирожные.- Ох, говорят, от них толстеют, ну и пусть, на мужиков не угодишь — то худышка, то толстая.

Она тягостно вздохнула, уплетая очередное изделие кавказских кулинаров, купленное на последней остановке поезда. Присмотревшись к своей попутчице, Владимир заметил, что Светлана молодая еще (ну от силы тридцать пять лет!), выглядит очень даже неплохо. Большие голубые глаза, чувственные, полные губы, симпатичный вздернутый нос — все было при ней. Картину довершали густые русые волосы, крупными локонами спадающие на плечи. Включив свое ведьмачье умение слышать человеческую душу, он увидел, как она одинока, что недавно пережила какую-то потерю, отголоски которой ощущались до сих пор.

Ему стало жалко эту приветливую женщину, большую часть жизни проводящую в этом тесном купе, под перестук колес, в окружении незнакомых, часто недружелюбных людей. Поддавшись внезапно нахлынувшему порыву, Владимир встал, молча подошел к Светлане и, обхватив ее за затылок здоровой рукой, припал к теплым губам.

Не ожидавшая ничего подобного Светлана дернулась в попытке вырваться, что-то попыталась сказать, потом, как-то разом обмякнув, обхватила его голову руками, отвечая на нежданную ласку страстным, продолжительным поцелуем. В сторону полетела ее блузка, юбка, его рубашка. Страсть, накатившая на обоих, была подобна горной лавине, сметающей на своем пути все.

Владимир вошел в нее легко, ощущая каждой клеточкой своего организма, как истосковалась по мужской ласке обнимающая его женщина. Она словно порох, на который попала искорка, вспыхнула ярким, обжигающим пламенем, отдавая себя всю без остатка этому случайному попутчику. Сдавленный стон вырвался из ее прикушенных губ, ногти впились в спину Володи, и он почувствовал, что сдерживаться больше не в силах. Волна наслаждения захлестнула его с такой силой, что на мгновение он выпал из этой реальности, а когда очнулся, то обнаружил себя лежащим на узенькой лежанке в объятиях обнаженной Светы. Она прижалась к нему всем своим горячим телом, уткнув голову ему в плечо. Здоровой рукой он нежно перебирал густые, пахнущие ромашкой волосы, пропуская их меж пальцев, как дорогой шелк китайской работы. Внезапно Владимир почувствовал на своем плече влагу: его случайная подруга тихо плакала, гладя по его волосатой груди маленькой ладошкой.

— Тебе плохо? — спросил он ради проформы, так как чувствовал своим нечеловеческим чутьем, что ей хорошо. Это ощущение трудно передать словами, но с нее как бы упала тяжелая ноша, угнетавшая женщину в последнее время.

— Нет, Володенька, мне хорошо. Так хорошо мне уже давно не было.- Света ткнулась губами в его небритую щеку.- Спасибо тебе.- Она тяжело вздохнула.- Меня муж бросил, скотина. Давно уже, почти два года назад. Ушел к молоденькой стерве, а я, как дура, все его люблю. Вернее, любила, а сейчас с тобой поняла, что я все так же женщина. До тебя я не жила — существовала. Подкатывали ко мне разные, но я как на них гляну — в каждом видела своего благоверного. Все думала — он вернется… Дура! Но ты оказался не такой, как все.- Света запнулась, подбирая нужные слова.- Ты необычный, нет, не так. В тебе чувствуется сила, ты как лев, сильный и благородный. С тобой легко и спокойно. Пока я с тобой, я чувствую себя твоей женщиной, а значит, ничего мне не страшно, я знаю, ты всегда меня выручишь.- Она опять всхлипнула.- Ну почему так, один-единственный раз попался настоящий мужик, и то на пару часов, а потом — прощай. Я не хочу тебя отпускать!

Владимир закрыл ей рот поцелуем. Он тоже прекрасно знал, что все это пустые разговоры, он будет жить своей жизнью, сложной и непредсказуемой. В этой его новой жизни вряд ли найдется место для друзей или любимой женщины. Судьба загнала его в очень жесткие рамки, сделав, по сути, вечным изгоем. Он был врагом для чернокнижников, хотя и сам в какой-то мере был творением потусторонних сил. Он был врагом для «охотников», хотя делал ту же работу, что и они. Его боятся и презирают люди, хотя в основном вся его жизнь отныне сосредоточена на борьбе с их врагами, против которых простые смертные беззащитны, как дети. Он был обречен на одиночество, и это было его самым суровым испытанием.

Перед глазами невольно вставали картины из жизни предшественников. Времена меняются, но жизнь ведьмака все так же сложна и неоднозначна. Как и столетия назад, ему придется действовать тайно, стараясь не привлекать внимания к своей деятельности, значит, предстоит учиться жить в новых, жестких, порой суровых условиях.

Возможность начать новую жизнь была предусмотрена мудрым старым ведьмаком, когда он оставил ему ключи от своего дома, который, как предполагал Владимир, наверное, больше похож на схрон — та же внешняя неприметность и вместе с тем надежность и функциональность. Ехать до нового места жительства ему оставалось чуть больше двух часов. В славном городе Самара ему предстояло выйти, оставляя свою нечаянную подругу одну в ее тесном купе. Это знала и она, отчего мягкий успокаивающий поцелуй плавно перетек в более страстные лобзания и, как логическое завершение, были вновь прикушенные от наслаждения губы, ноготки в спину, страстные стоны.

Расставание было коротким: Света на миг припала к его губам и, с трудом сдерживая слезы, подала Володе его большую сумку с пожитками. Помахав ей на прощание рукой, парень проводил состав и осмотрелся.

Увиденное его потрясло. Владимир стоял на перроне шикарного вокзала, практически европейского уровня. Он был поражен великолепием и размахом идеи, грандиозностью конструкции из стекла и бетона. Впечатление усиливалось еще тем, что когда-то, году в 1989-м, он уже посещал городок с революционным названием Куйбышев. Насколько Владимир помнил, в то время вокзал представлял собой грязный, вонючий сарай, набитый ментами и различными асоциальными личностями. Более всего в те времена вокзалу подходило название — городская клоака. Соответственно впечатление у гостей города и транзитных пассажиров он оставлял насквозь отрицательное.

Запомнив тот старый вокзал, сейчас Володя ожидал лицезреть нечто подобное, но увиденный им на месте сарая дворец заставил с уважением отнестись к самарчанам, сумевшим так преобразить визитную карточку своего города.

Не удержавшись, он вошел в здание вокзала и случайно наткнулся на кафешку, откуда очень аппетитно пахло пирожками и еще чем-то, вызывающим в его желудке голодное урчание. Не найдя причин, по которым следовало отказаться от посещения этого пункта быстрого питания, Володя разместился за столиком и заказал подошедшей официантке две булочки с сосиской и чашку несладкого кофе. Заказ был выполнен практически сразу: не прошло и пары минут, как перед ним стоял поднос. Впившись зубами в горячий хот-дог, Володя молча кивнул в знак согласия подошедшему мужичку, вежливо попросившему разрешение присесть рядом. На вид мужичку было хорошо за сорок, на его выбритом, но сильно помятом лице без труда читались муки алкогольной абстиненции. Покрасневшие, заплывшие от непомерных возлияний глаза, смотрели на Владимира так, словно просили у щедрого господина объедки его шикарной трапезы. Одет мужичонка был довольно опрятно, но было ясно, что лучшие времена у этого человека остались далеко позади.

— Извините меня, бога ради,- начал незнакомец знакомую песню,- не могли бы вы ссудить мне пять рублей. Видите ли, временные трудности с работой и семейные неурядицы подорвали мой бюджет, вынудив пойти с протянутой рукой…