Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Арамус бросил прощальный взгляд на изломанное и бесчувственное тело Велы, затем

поднял болтер и отправился за остальными.

Апотекарию Гордиану с первого взгляда стало ясно, что брата Велу поздно спасать. Тело Велы делало все возможное чтобы справиться с травмами — клетки Ларрамана, принесенные лейкоцитами к местам ранений, контактируя с воздухом, мгновенно формировали рубцовую ткань, в то время как анабиозная мембрана перевела бесчувственное тело в состояние спячки — однако повреждения были слишком серьезны, и для десантника это была заведомо проигранная схватка. Даже космические десантники, как Вела, сверхчеловечные воины на службе Бога-Императора, не были неуязвимы к последствиям образования в теле столь огромной дыры.

Быстрое ухудшение состояния, вызванное попытками организма восстановить себя, было лишь вопросом времени, и когда это произойдет, брата Велы не станет.

— Будь спокоен, брат, — скорбно произнес Гордиан, — Твое имя будет внесено в Книгу Чести, и о тебе будут вспоминать каждый раз, когда начнет звонить Колокол Душ. Гордиан знал, что лежащий без сознания Вела не может слышать его. Но эти слова утешения умирающему были неотъемлемой частью искусства апотекария, и Гордиан не мог пропустить их, даже если бы захотел.

— Я должен забрать принадлежащее ордену, брат Вела.

Стальные захваты редуктора сверкнули на солнце, и Гордиан приступил работе. Павший боевой брат был огромной потерей для ордена, но, по крайней мере, из возвращенного геносемени однажды может появиться новое поколение, чтобы занять его место. А затем я дарую тебе милосердие Императора.

Теперь в нартециуме осталось лишь восемь контейнеров. Но надолго ли?

Брат Милиус умер следующим, хоть и успел забрать с собой почти дюжину тиранидов- воинов. За ним последовал брат Квао, сумевший справиться с лордом выводка и его свитой из генокрадов, прежде чем нанесенные кислотной утробой лорда травмы все-таки свалили его. Брат Краал напоролся на осколочную споровую мину, и, хотя взрыв нанес лишь небольшие повреждения его доспехам, осколок споровой оболочки вошел в плоть десантника, отравив организм токсинами, с которыми даже его оолитовая почка оказалась не в силах справиться. Брат Джавьер, с раскалившимся болтером и ревущим цепным мечом в руках, в одиночку поверг четырех рейвенеров, но и сам пал от косоподобных когтей пятого.

Из одиннадцати космических десантников, вышедших из десантной капсулы утром, лишь пятеро достигли затерянного в лесах пункта назначения, древнего имперского храма Темплум Инкарнатум, оставленного без присмотра и защиты, когда местное население сбежало, спасаясь от наступающих тиранидов. К несчастью, пятеро Кровавых Воронов быстро обнаружили, что они не первые, кто туда добрался.

— Отделение, сбор, — сухим шепотом произнес брат Дурио, занимая позицию на опушке леса.

Храм не был большим, возможно, не больше чем в два или роста космического десантника в высоту и в полтора раза больше в ширину. Здание, возвышающееся в центре расчищенной от леса площадки, имело условно пирамидальную форму, и было украшено барельефом в виде имперской аквилы.

В здание был лишь один вход, располагавшийся насколько левее того места, где Дурио собрал отделение, всего в нескольких дюжинах метров впереди. Их цель была внутри, всего лишь на расстоянии короткой перебежки. Но все было не так просто.

Между зданием и космическими десантниками припало к земле нечто — монструозное существо, возвышающееся даже над храмом. То был карнифекс, крикун-убийца, сидящий на мертвой траве на массивных задних лапах, с огромными косами на верхней паре передних конечностей, и сращенным со средней парой биоплазменым орудийным симбиотом, стрельба которого и дала чудовищу его имя.

Сидящий мордой к храму, карнифекс был недвижим. Спал ли он, отдыхал, или же просто ждал чего-то? Космические десантники не могли этого знать. Кто мог разгадать действия или намерения существа, руководствующегося лишь безумным голодом и жаждой разрушения?

Все, что знали Кровавые Вороны — что карнифекс являлся живой машиной смерти, и что

он стоит между ними и их целью. Неистовствующий крикун-убийца мог быть почти непобедимым. Если бы им удалось каким-то образом лишить его боеспособности или уничтожить прежде, чем монстр придет в движение, то у десантников появился бы хороший шанс…

Высокочастотный визг пронзил воздух, когда карнифекс поднялся на ноги и развернулся, чтобы навести орудийный симбиот на космических десантников.

— Апотекарий, отходи и прикрой нас огнем! Сиано, Куинзи, зайдите справа! — прокричал Дурио, ринувшись налево и на ходу паля в карнифекса из болтера. — Арамус, за мной! Брат Куинзи уже побежал направо в тот момент, когда шар ослепительно-зеленого пламени вылетел из орудия-симбионта крикуна-убийцы, но брат Сиано оказался на долю секунды более медленным, и попал под воздействие биоплазменного сгустка и последующего взрыва. Оглушенного, его отшвырнуло к линии деревьев, которые тут же загорелись. Сиано сварился заживо в собственном силовом доспехе, и его крики, вызванные болью и гневом, заполонили забитый помехами вокс-канал.

Арамус бежал в нескольких метрах позади брата Дурио, заходящего к карнифексу с левой стороны.

— Куинзи, используй противотанковые гранаты по моему сигналу! — прокричал Дурио, продолжая сжимать одной рукой грохочущий болтер.

Противотанковые гранаты, предназначенные для поражения бронетехники и бункеров, в первые дни Тиранидских Войн оказались весьма эффективны в ближнем бою даже против крупнейших из этих ксеносов. Единственная проблема состояла в том, что нужно было подобраться невероятно близко к цели, чтобы метнуть гранату, и, в результате, оказаться столь же близко к последующему взрыву. Несмотря на то, что взрыв гранаты в этом случае направлен внутрь, а не наружу, взрывная волна могла привести к катастрофическим последствиям для любого, кто окажется слишком близко.

— Арамус, давай в храм и забери объект! — добавил Дурио, снимая с пояса гранату.

Не теряя времени на подтверждение приказа, Арамус ускорился, изменив направление бега в сторону входа в помещение храма. Длинный шипастый хвост крикуна-убийцы хлестнул в сторону, едва не задев десантника, но Арамус не обратил на это внимания, сосредоточившись на беге.

Он был уже в нескольких метрах от входа, когда услышал оглушительный вопль готового вновь выстрелить биоплазменного орудия и голос Дурио, крикнувшего «Сейчас!». В момент, когда Арамус миновал порог имперского храма, характерное «твумп!» разрывов противотанковых гранат слилось с финальным крещендо биоплазменного залпа.

Апотекарий Гордиан выбрался из дымящихся останков древесной рощи; всякая надобность в поддержке огнем теперь отпала. Короткая и жестокая битва была окончена. Карнифекс лежал на боку, изо всех сил пытаясь подняться на ноги, игнорируя тот факт, что одна из нижних конечностей оказалась сломана во втором суставе. Один из верхних косоподобных когтей после взрыва противотанковой гранаты превратился в пульпу из ихора и хитиновых осколков, но орудийный симбиот, судя по всему, не пострадал, и если твари удастся вновь подняться на ноги и прицелиться — что, в лучшем случае, обещало занять лишь несколько минут — она смогла бы вновь открыть огонь. Победа над карнифексом далась немалой ценой. Братья Сиано и Куинзи без движения лежали на земле. Ни живым, ни мертвым, апотекарий нигде не смог найти Дурио. Гордиан подозревал худшее.

С редуктором в руке, апотекарий подбежал к ближайшему десантнику. Сиано сварился заживо в огне биоплазменного залпа, но все равно оставался шанс, что его геносемя пережило жар, отнявший жизнь боевого брата. Не глядя на карнифекса, Гордиан приступил к работе.

Закончив с геносеменем Сиано, он перешел к лежащим в нескольких метрах от него истерзанным останкам брата Куинзи. Работая, Гордиан избегал смотреть в сторону карнифекса. Сейчас он был вне досягаемости оставшихся когтей чудовища, и знал, что высокочастотный визг орудия-симбиота даст ему некоторое предупреждение о следующем выстреле.

Оставалось надеяться, что этого предупреждения будет достаточно.

Обьект, после всех принесенных ради его обретения жертв, выглядел невпечатляюще. Даже разочаровывающе, для предмета, который стоил жизни семи космическим десантникам и, в лучшем случае, тяжелых ранений еще двоим. Это был цилиндр длиной и толщиной с предплечье обычного человека, изготовленный из материала, похожего на черное стекло; полностью непрозрачный, он был закрытыт на обоих концах золотыми заглушками со сложным витым орнаментом и утыкан печатями чистоты, из-под которых свисали древние закручивающиеся полосы коричневатой бумаги. Арамус не знал что содержит в себе реликвия. Возможно, это была какая-то разновидность стазисной установки, миниатюрная версия саркофагов, в которые иногда заключались тяжело — но все же смертельно — раненые космические десантники, с тем, чтобы впоследствии быть заключенными в адамантиевые тела могучих дредноутов. Если это подобная установка, то что хранится внутри? Может быть, фаланга какого-то забытого святого? Частицы земли, по которой ступал Император, когда еще пребывал в своей смертной форме? Или же свиток, содержащий некое тайное и святое знание? Арамус не мог знать, и не хотел строить гипотез. Для него было достаточно, что это та самая реликвия, и что его отделение Кровавых Воронов было отправлено, чтобы вернуть ее и предотвратить потерю этого артефакта в челюстях захвативших Просперон тиранидов.