Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Нумеон улыбнулся – устало, но искренне.

– Я верю. И не перестану верить. Сколько раз я думал, что лучше бы погиб на Исстване Пять вместе с братьями, но все же оказался здесь, пытаясь отыскать смысл в этом безумии, пытаясь сделать хоть что-то, что будет иметь значение.

– Все, что мы делаем здесь и сейчас, имеет значение.

Нумеон кивнул, вновь обретая силы.

Железнорукий отпустил его плечо: поддержка ему больше не требовалась.

– Я так понимаю, оставаться здесь мы не собираемся, – сказал он.

Нумеон покачал головой:

– Здесь больше не безопасно. Мы уходим.

– Ты сообщишь «Огненному ковчегу»?

– Нет. Сообщение по атмосферному каналу могут перехватить. И тогда фанатики будут совершенно точно знать, куда за нами идти.

– Тогда я позову нашего квартирмейстера, чтобы тот распределил снаряжение.

– Спасибо, брат. Скажи Домаду, что я буду на автостоянке.

– Что делать со смертным?

– Он отправится с нами. Ему известна какая-то тайна.

Нумеон пожал плечами.

– Может, Хриаку стоило бы взломать его разум и вытащить ее?

– Если бы нам надо было его убить, то, пожалуй, стоило бы. Хриак сейчас за ним следит.

– А разве не надо? В смысле, убить его. Он обуза и будет нас задерживать.

Нумеон покачал головой.

– Вы, Железнорукие, – бесчувственная порода.

– Но я все-таки спас тебе жизнь, разве нет?

Настала очередь Саламандра смеяться, хотя Пергеллен не шутил.

– Спас, да. Я хочу еще раз с ним поговорить. Оно что-то знает. Кроме того, он нужен клирику. Мы можем на этом сыграть.

– Значит, он не пленник, – сказал Пергеллен, – а приманка. И ты еще меня бесчувственным называешь.

Нумеон серьезно ответил:

– Я прагматик, брат. И я отдам все, чтобы убить этого клирика-Несущего Слова.

– Даже наши жизни и жизнь этого человека?

– Да, даже их. Я всем пожертвую, лишь бы их остановить, лишь бы не допустить еще один Виралис.

– Поэтому, Артелл, я тебя и спас.

Воины расстались: Железнорукий направился в типографию, где они держали пленника.

Вернувшись на автостоянку, Нумеон попытался сконцентрироваться на том, с чем обратится к легионерам, но два слова все не шли из головы. Он едва смел надеяться, что они истинны. Вулкан жив.

Глава 9

Чествуя мертвых

За днями дни, за днями дни

Мы ждем, корабль наш спит,

Как в нарисованной воде,

Рисованный стоит.

«Сказанье о старом звездоплавателе», бард Кольрит

Рота Нумеона насчитывала двадцать три легионера, включая его самого. Чуть больше двух взводов. Большинство составляли Саламандры – главным образом строевой состав и несколько пирокластов, а также он сам и Леодракк из Погребальной стражи. Два боевых брата и кодиций Хриак представляли Воронов. К легиону Железных Рук принадлежали только Домад и Пергеллен. С того момента, как они эвакуировались с исстванского поля боя, контакта с другими легионерскими формированиями не было.

Их корабль, «Огненный ковчег», получил сильные повреждения во время бегства с Исствана-V. Часть систем вооружения еще работала, но долго продержаться с ними против полностью работоспособного корабля того же типа им бы не удалось. Системы жизнеобеспечения, освещение на некоторых палубах, генераторы и варп-двигатель еще функционировали, но в пониженном и нестабильном режиме. Про связь же и этого нельзя было сказать. Корабельный вокс работал сносно, но авгуры дальнего действия и антенны сенсориума невозможно было ни использовать, ни починить. Даже вокс класса «корабль-поверхность» постоянно обрывался. Капитан Гальдер совершил почти невозможное, организовав успешный побег, но с тех пор они лишь плелись в никуда, не зная ничего о большой войне. Не зная даже, идет ли она. Быть может, все погибли, и Гор победил.

Нумеон отказывался в это верить. Как отказывался верить и в то, что Вулкан погиб вместе с лордом Манусом. Он не видел, как пал примарх, но слова выживших товарищей, которые видели, звучали убедительно и страшно. Они продолжали сражаться, надеясь, что остальные делают то же самое.

В данный момент его разбитая рота готовилась к бою на автостоянке.

Некоторые сидели на ящиках и проверяли оружие, настраивали целеуказатели, перезаряжались. Нумеон заметил, что Дака'рай, К’госи и Узак собрались у костра. Но трое Саламандр не грелись, а произносили клятвы и чернили латные перчатки в огне, чтобы закрепить данные обещания. В последнее время легионеры все чаще обращались к ритуалам и обычаям родных миров, надеясь найти в них источник силы и смысла.

Те, кто предпочитал обходиться без тайных церемоний, тратили время отдыха на полевой ремонт доспехов, тестирование и перефокусировку глазных линз или проверку биометрических параметров. Один легионер, Саламандр по имени Хелон, оперировал Ворона, который был ранен во время аварийной посадки на поверхность. Посадочный корабль пришел в негодность, но Шака выживет. Хелон не обладал навыками апотекария, однако настоящих специалистов у них не было, и ему пришлось приспосабливаться.

Брат Ворона по стае, Авус, сидел на корточках на вершине подъемного крана, возвышавшегося над стоянкой, и нес дозор. Хриака не было видно, но Нумеон знал, что если библиарий понадобится, он будет рядом.

Леодракк ждал его появления и, едва увидев, оставил Кронора, с которым тихо переговаривался, и подошел к нему.

– Погребальный капитан, – сказал он, отвесив небольшой поклон. – Как себя чувствует наш пленник?

– Он жив, вопреки твоим стараниям.

Леодракк успел снять шлем и теперь держал его на сгибе руки, так что было видно, что он опустил глаза в ответ на легкий укор капитана.

– Пергеллен уже сообщил тебе новости, – заметил он, меняя тему.

– Сообщил.

Леодракк холодно улыбнулся.

– Как я ждал этого момента. Наконец-то мы сможем отомстить.

– Мы уходим, Лео.

– Что?

– Нельзя здесь больше оставаться, враги про нас знают.

– И что это меняет? Пусть идут к нам. Мы будем их ждать, – он выразительно сжал кулак.

– Нет, брат. Не будем. Их в несколько раз больше, чем нас. А это место сложно назвать крепостью. Нам не выстоять против армии, и к тому же мы сюда прилетели не для того, чтобы безрассудно погибнуть.

Леодракк шагнул вперед, побудив Нумеона сделать то же самое, так что они едва не столкнулись нагрудниками.

– Да, брат? – спокойно спросил Нумеон, чувствуя запах горячего пепла в дыхании Леодракка.

Леодракк мгновение выглядел так, словно собирался сказать или сделать что-то глупое. Нумеон был вынужден напомнить себе, что Погребальные стражи отличались от остальных Саламандр. Они были выкованы из куда более яростного и независимого материала – такими их сделал Вулкан.

– Кровь Ската на моих руках, – прошептал Леодракк, но все же отступил. – В буквальном смысле, брат.

Вид скорбящего Леодракка заставил Нумеона смягчиться. Он положил ладонь ему на наплечник, как недавно сделал для него Пергеллен.

– Я знаю, Лео. Я был там.

Нумеон опустил взгляд на левую руку Леодракка. Наруч и латную перчатку до сих пор пятнала кровь Скатар'вара.

– Тогда скажи мне, ради чего мы сражаемся, если не ради мести?

– Ради высшей цели.

– Какой цели? Убить клирика, и для чего?

– Нет, дело не только в этом. Я имею в виду Восемнадцатый, наш легион.

– Нет больше легиона, Артелл, – Леодракк нервно показал за спину. – Остались только мы.

Нумеон видел в глазах Леодракка гнев и сомнения и знал, что после побега эти эмоции не раз отражались и на его лице. Но сейчас оно светилось другим чувством. Надеждой.

– Вулкан жив, – сказал Нумеон.

Леодракк покачал головой, горестно вздохнув. С его губ сорвался тихий печальный смешок.

– Опять ты начинаешь. Он мертв, Нумеон. Он погиб на Исстване, как и Феррус Манус. Вулкана больше нет.

Нумеон сощурился, чувствуя прилив уверенности.

– Он жив.

– Откуда ты знаешь?

– Я это чувствую, – сказал Нумеон и постучал двумя пальцами по левой стороне груди, – здесь.

– Я хочу, чтобы это было правдой, брат. Хочу так, как никогда ничего не хотел, но он мертв. И Скат тоже мертв, и все они мертвы. Мы – единственные живые Саламандры, и я предпочту скорее безрассудно погибнуть, убивая тех, кто предал нас и безжалостно уничтожил наших братьев, чем чахнуть и бегать от врагов, как трус.

Леодракк отошел. Нумеон не стал ему препятствовать, не зная, какие доводы смогут заставить его остаться. Вера и отчаянные заявления того, кто уже был пойман на обмане раньше, не могут служить доказательством жизни.

– Кто бы мог подумать, что он потеряет самообладание, – сказал Домад, только что вернувшийся из комнаты, в которой они держали пленника, и остановившийся в шаге от Нумеона. Тот подозрительно скосился на него.