Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

При виде Синая ей первым делом вспомнился священник киевской жидинской общины, иначе коген, по имени Манар бар Шмуэль. Он и правда захаживал на Олегов двор, надеясь узнать что-то о единственном младшем брате, что два с лишним года назад ушел на Самкрай в составе дружины Хельги Красного. Благодаря дружбе c Манаром Эльга в конце этого лета первой узнала дурные вести – об огненной битве в Боспоре Фракийском и поражении русского войска.

– Для меня большая честь, княгиня, что ты меня не позабыла! – Синай еще раз поклонился, улыбаясь. – Но я заслужил ее своей преданностью тебе: ведь с моим почтенным братом я еще не виделся. Можно сказать, в первый раз я коснулся киевской земли, чтобы припасть к твоим стопам!

– Ты все эти… два года был с… моим братом Хельги? – Волнуясь, Эльга желала поскорее узнать новости и боялась их.

– Жив Господь, княгиня! Хельги конунг оказывал мне великую честь, все это время держа при себе.

– Где он? – окрепшим, властным голосом спросила Эльга.

Она ожидала услышать что-то вроде «в Карше» или в «Таврии». Но ответ поразил ее своей обыденностью:

– В Витичеве. И Хельги конунг, и тысяча человек его верной дружины, и вся добыча, что мы захватили и сумели вывезти из Греческого царства.

– Но почему… – Эльга, отошедшая было к оконцу, порывисто шагнула к Синаю, будто это могло скорее приблизить ее к самому Хельги. – Когда он будет в Киеве? И здесь?

– Ради этого я и приехал – вернее будет сказать, ради этого Хельги конунг и послал меня к тебе. Всей душой он желает поскорее прижать тебя к своему сердцу, дабы выразить свою братскую любовь и принести родственную поддержку. Он избрал меня, как самого красноречивого из своих вернейших людей, но даже если бы я был одарен мудростью самого пророка Моше, и то мне трудно было бы выразить горячее желание Хельги конунга быть тебе полезным и защитить твою честь и благополучие – ибо они беспредельны, как мудрость Господня. Если бы я был умен, как царь Шломо, а он был умнее, чем сыны Востока, что знают все светила и понимают птиц, летающих под небесами; умнее, чем египтяне, умнее даже праотца Адама, а он, как известно, был умнее ангелов. Ведомо ли тебе: однажды Бог собрал всех птиц и зверей и спросил у ангелов, какие имена им дать, – те не знали, что ответить. Тогда позвал Бог праотца Адама и спросил у него, и он дал имена зверям и птицам…

Эльга порой беседовала с жидинскими вероучителями уже третий год и привыкла к их приемам. То ли эту привычку в Синае не сумели истребить и два года походной жизни, то ли она воскресла в родных местах. Но на этом месте достойный родич Манара когена все же был вынужден прерваться, чтобы вдохнуть.

– Почему Хельги не едет сюда? – тут же спросила Эльга.

– Не хотел бы огорчить тебя, но все складывается так… Князь не желает, чтобы Хельги конунг прибыл в Киев и к тому же повидался с тобой, госпожа.

– Князь? Ингвар? – Эльга вытаращила глаза.

Будто в Киеве без нее мог появиться какой-то другой князь.

– Он не хочет, чтобы Хельги приехал и повидался со мной?

– Истинно, госпожа. Князь требует клятву, что Хельги конунг не станет выступать против него, а без этого не желает допустить его в город. Но Хельги конунгу невозможно дать такую клятву, зная, что его сестре нанесена обида и ее достоинство попрано.

– Так ты говоришь… что Хельги готов оказать мне поддержку? Ему известно… о переменах в Киеве? Об этой… болгарыне?

– Ему известно. – Синай не менее выразительно поклонился. – Мы узнали об этом еще в устье Днестра. Там все ободрились, полагая, что отныне им ходить у стремени не русского князя, а болгарского царя, поскольку земли уличей будут поднесены Пресияновой дочери как свадебный дар.

– Что-о? – Эльга подалась к нему. – Это… правда? У них с Петром был такой уговор? Ингвар мне ни слова об этом не сказал!

Синай развел руками.

– Да как он смел раздавать земли, которые… – Тут Эльга вспомнила, что уличей покорил не Олег-старший, а сам Ингвар еще в юности, когда войско его возглавлял Свенельд. – Которыми мы владеем совместно, мы и наш сын! Он что, ради этой девки ограбил собственного сына? Своего законного наследника?

– Вижу, что в этом вы сходитесь с Хельги конунгом. Он тоже считает, что товар был куплен слишком дорого. Возможно, поэтому князь вовсе не желает видеть его в Киеве. Но его можно понять. Кому же приятно видеть людей, кои достигли успеха там, где ты потерпел поражение?

– Хельги… достиг успеха в походе? Что там происходило?

– Об этом Хельги конунг запретил мне рассказывать, ибо это право принадлежит ему самому. Поверь, таких занимательных рассказов в Киеве не слыхали со времен Олега-старшего. Ведь Хельги конунг, хоть и не побывал в самом Царьграде, зашел в пределы Греческого царства куда дальше своего прославленного дяди!

– Я поеду в Киев. И в Витичев, если понадобится, – твердо сказала Эльга и оглянулась на Совку, ждавшую в углу: – Отведи этих людей в поварню, накорми и устрой отдыхать. И собирайтесь, мы выезжаем завтра на заре. Я увижу моего брата, и все черти Йотунхейма не сумеют мне помешать!

Совка отвела Синая и двоих его отроков к Белянице, и та усадила их доедать кашу от завтрака челяди. Желая проскочить Киев незаметно, они гребли всю ночь и явно устали. Эльга осталась сидеть в избе, пытаясь уложить в голове великую новость. Хельги вернулся! Два года назад бывали дни, когда ей хотелось убить любезного братца своими руками; однако теперь, когда все так переменилось, он стал для нее весьма желанным гостем. Она точно знала: на Хельги она может рассчитывать, как на саму себя. О чем бы ни шла речь, из всех людей на свете он меньше всех был способен принять сторону Ингвара против нее.

Но просидела она так недолго. Едва схлынуло первое волнение, как Эльга вскочила и почти побежала в поварню. Голодные отроки не успели и наполовину опорожнить поставленный на край стола горшок, как перед ними вновь предстала княгиня.

– Синай!

Все трое быстро положили ложки, встали и поклонились.

– Если вы были… вы же были в Греческом царстве… вы должны знать… – Эльга сжимала пальцы, пытаясь заставить себя произнести то имя, которое так легко произносила тысячи раз. – Что с большим войском? Где… Свенельдич? Они… не