"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

Дороги растекаются вязкой кашей, новости не приходят, а цены на рыбу и овощи непрерывно растут, потому что запас товаров на складах городских торговцев иссяк, а подвоза нет.

Рыбаки вытаскивают из кладовых старые сети, перебирают узловатыми пальцами, отыскивая, нет ли где прорехи или не сгнила ли за зиму нить. Руки суетливо ощупывают ячейку за ячейкой, скользят по грубым нитям, а в глазах плещется море. Люди не смотрят на сеть, руки сами выполняют привычную работу, взгляд рыбаков устремлен в завтрашний день, в теплые зеленые волны.

В порту начинается возня, по палубам расхаживают моряки, гладят облупленную краску надстроек, потом спускаются в трюм, черпают густую черную жидкость, подают наверх, матросы палубной команды принимают ведра и опорожняют их за борт — в вонючие воды гавани, где плавает всевозможный сор вперемежку с грязным льдом.

Весной у всех настроение хорошее. Пусть дорожают продукты, пусть закрыты дороги… зато дождались нового солнышка, пережили холода! И — отсутствие новостей! Отсутствие новостей, оно и само по себе — хорошие новости. В Мире творится много скверного и злого, так что лучше знать об этом поменьше и спать спокойней. Пока дороги непроходимы, не появляются скверные известия. Добрые новости также не появляются — но ведь их всегда бывает намного меньше, чем скверных.

Даже о том, что господин граф взял, да и отбил у злодеев собственный замок, ливдинцы узнали далеко не сразу. И то сказать — откуда было бы это известно, если его светлость ускакал из города, едва отшумела буря — последняя в эту весну? Ускакал по заваленной снегом дороге, по искрящейся радужными блестками ослепительно-белой целине. Несколькими днями позже мороз «лопнул», снега потекли талой водой, граф не возвращался, а в Ливде хватало забот и без его светлости. Западная сторона, взволнованная чередой дерзких налетов, шумела и бурлила. К тому же стража, расследуя ограбления складов, накрыла несколько притонов и конфисковала немало контрабандного товара. Потребовалось время, чтобы утих шум, поднятый вокруг этих происшествий.

Разумеется, слухи ходили самые разные — вплоть до того, что один из закадычных дружков Раша Рыбака предал своего атамана. Но это был только один из слухов, да и то, не самый интересный. Ну что это за сплетня — один разбойник ограбил другого? То ли дело, байка о ведьме, которая прокляла Рыбака и нарекла Рашем восковую куклу с огромными пустыми карманами! Или рассказ о контрабандистах, которых Раш надул, а они наняли колдуна, чтоб отваживал удачу от атамана. Вот это сплетни, так сплетни — первый сорт! Что рядом с этими историями слушок о каком-то ничтожестве, как его, Жаба, что ли… Но налеты прекратились, спустя пару недель угомонились и молодчики Рыбака.

А уж потом в Ливду возвратился его светлость Эрствин, барон Леверкойский. Мальчишка восседал в седле невозможно гордый, улыбался, щурился под ярким солнышком. Следом за его конем вели пленников — одиннадцать юных дворян, немногим старше победителя. Сыновья злейших врагов Леверкоя, и сами (в силу наследной традиции) его заклятые враги понуро брели, гремя тяжелыми ржавыми цепями, увязая в липкой чавкающей дорожной грязи, перемешанной со снегом. Этих не радовало солнышко и тепло. За дворянами шагали вассалы, также в оковах. В целом колонна имела вид мрачный и неприглядный. Пленники хмурились либо бранились. Но мальчишка Эрствин сиял — как сказал бы меняла по прозвищу Хромой, сиял, как только что отчеканенный келат. Да он так и сказал — ухмыляясь, от чего на левой половине лица обозначились белые ниточки старых шрамов:

— Эрствин, ты похож на новенькую монетку. Сияешь, будто келат, едва вышедший из-под инструмента чеканщика.

Юный граф повернул к спутнику улыбающееся лицо (Хромой ехал рядом, отстав на половину лошадиного корпуса от сеньора) и спросил:

— А что? Разве это плохо?

— Нет, неплохо… У тебя в самом деле чеканный профиль, аристократические черты лица. Только…

— Только — что?

— Друг мой, монеты не улыбаются. До сих пор мне казалось, что аристократы гордятся победами не так явно, скрывают чувства и делают вид, что давно собирались победить десяток-другой подлых врагов и вот только сейчас выкроили минутку среди всевозможных забот. Ну, между делом.

— Ну, Хромой, ведь так оно и было! Разве нет?

— Именно так. Но, когда въедем в ворота, думаю, безразличный скучающий вид окажется тебе более к лицу.

— Ладно! Буду безразличным и скучающим!

Эрствин был счастлив и согласен на все. Тем более, если совет исходил от Хромого.

В воротах выстроилась стража. Приближающуюся кавалькаду, понятное дело, солдаты приметили издалека. К сожалению, из-за распутицы прохожих совсем не было, а не то стражники проявили бы громадный пыл, разгоняя их — чтобы его светлость видел, как стараются верные слуги, как спешат расчистить дорогу для сеньора. Однако на мокрой, покрытой лужами, дороге не двигался никто, кроме графского конвоя… так что парочку любопытных, случайно оказавшихся поблизости, стражники изругали во все корки, преувеличенно строго сгоняя на обочину.

Командовал сержант Коль Токит, который волей случая наведался проверить, как несут службы подчиненные, отряженные нынче в караул у Восточных ворот. Надо сказать, Коль частенько наведывался сюда в последнее время — поглядывал на лавку менялы, не хотел пропустить, когда Хромой возвратится из загадочной отлучки. С одной стороны, Коль Лысый знал о проделках менялы больше, чем кто-либо, с другой стороны — имел резон не болтать об этом, поскольку дела-то, которые он вел с Хромым, были деликатного свойства.

Теперь Лысый выстроил своих людей по обе стороны портала и поджидал графа Эрствина. Сержант не слишком удивился, когда рядом с его светлостью обнаружился и пропащий меняла.

Когда голова колонны въехала под арку ворот, и копыта, рождая гулкое эхо под сводами, зацокали по мокрым камням мостовой, сержант посторонился и отдал приказ — стражники рявкнули приветствие, стуча рукоятями алебард. Граф, проезжая, кивнул. Следуя совету Хромого, Леверкой держался гордо и равнодушно, зато меняла, поравнявшись с Токитом, бросил:

— Отлично, сержант! Нам с его светлостью по душе твое рвение.

Токит не решился выругаться в ответ, как поступил бы, не будь поблизости графа — ограничился многозначительным взглядом. Хромой, ничуть не смущенный, придержал коня и, пока мимо шагали пленные, обратился к стражнику:

— Коль, послушай. Очень удачно, что ты оказался здесь. По-моему, тебе лучше отправиться сейчас за его светлостью. Присоединяйся к конвою со своими парнями, кто не в карауле. Заодно примешь новых постояльцев.

— Ты о чем?

— Я думаю, сеньорчиков, — Хромой кивнул в сторону гремящих цепями юных дворян, — пригласят остановиться в Большом доме, а мелкую сошку, их латников и оруженосцев, отправят к вам в тюрягу. Кстати, ты еще не лейтенант?

— Хромой, трепись не так громко, — буркнул Коль.

Проходивший мимо юный сэр ок-Рейсель смерил собеседников пламенным взором и пробурчал ругательство.

— И вам того же, прекрасный сэр, — ухмыльнулся Хромой, затем обернулся к Токиту, — Да ладно тебе, старина. Нынче его светлость возвратился с победой. Замок Леверкой снова наш, и добрым ливдинцам надлежит веселиться. Кто сегодня станет хмуриться, тот явный изменник! Можешь хватать его и тащить в каталажку!

— Леверкой? — теперь сержант сообразил, что означает шествие в воротах. — Так это все оттуда?

— Ага, — согласился Хромой, — трофеи и пленники. Я хочу сказать: трофеи и пленники в одном лице. Замок ограблен до нитки, так что его светлости, чтобы восстановить прежнее богатство Леверкоя, придется либо поднять налоги, либо взять с папаш этих маленьких крысят такой выкуп, о котором сложат баллады.

— Ты серьезно, насчет налогов? — насторожился стражник.

— Ага, дрожишь за свое спокойствие! Скорее всего, я пошутил… хотя есть кое-какие обстоятельства… Коль, нам надо будет поболтать, я же обещал рассказать о своем маленьком приключении. Но это после, ладно? Сейчас мне следует держаться поближе к его светлости, и не упустить момент, когда станут раздавать награды. Я нынче снова фаворит, знаешь ли. И ты послушай моего совета, не теряй времени, пристраивайся со своими людьми в хвост колонны.