Искатель. 1978. Выпуск №2 - Владимир Рыбин

— Просто мне было интересно знать. — Она принялась разглядывать свои руки, повернула их, посмотрела на ярко-красные ногти. — Я думаю, надо сказать Роджеру.

— Он ничем не сможет помочь, — отрезал я.

Она продолжала разглядывать свои руки.

— Я знаю его лучше, чем вы. Он очень дорожит своим положением, мнением окружающих. И если я расскажу ему все как было и что вы хотели взять всю вину на себя, я думаю, он заплатит шантажисту.

Воцарилась ледяная тишина.

— Денег у него, слава Богу, хватает, — продолжала она после бесконечно долгой паузы. — Да и торговаться он умеет. Так что, думаю, дорого ему это не станет. Скорее всего, он заплатит.

— А после этого разведется с вами, — напомнил я.

— Пусть разведется, это лучше, чем идти в тюрьму.

Я вытащил пачку «Кэмела» и закурил, заметив при этом, что руки у меня совсем не дрожат.

— Может, нас и шантажировать-то еще никто не будет.

Хорошо знакомым мне жестом она приподняла волосы с плеч.

— Вы считаете, что этот человек взял мой купальник себе на память? — с преувеличенной вежливостью спросила она.

— К чему этот сарказм? Я же хочу вам помочь.

— Просто нужно реально смотреть на вещи.

— Пока ни о каком шантаже речи нет. — Меня поразила неестественная громкость собственного голоса. — Я же сказал, что вмешивать в это дело вас я не буду, а отступаться от своих слов я не привык.

Она окинула меня задумчивым взглядом.

— Значит, вы готовы заплатить за молчание?

— Кому заплатить?

— Человеку, который унес мой купальник.

— Пока это лишь плод вашего воображения, — не удержался я. — Может, никакого человека вообще нет.

— Что значит «нет»? А мой купальник, по-вашему, ушел из машины на своих ножках?

— Не исключено, что вы забыли его на пляже.

— Да нет же! — выкрикнула она, и глаза ее заблестели. — Я оставила купальник в машине, и кто-то его взял!

— Ну, пусть так. Не надо кипятиться. Это мог быть случайный воришка.

Она в упор посмотрела на меня.

— Чес, поклянитесь, что купальник взяли не вы!

— О Господи! Опять вы за свое!

— Поклянитесь, прошу вас!

— Ну конечно, не я!

Она силилась прочитать по моим глазам, говорю ли я правду. Я метнул на нее сердитый взгляд.

Рука ее плетью повисла вдоль спинки кресла, глаза закрылись.

— Я думала, это вы звонили утром. Думала, хотели попугать. Голос был очень похож на ваш.

Я замер.

— Что такое? Кто вам звонил?

— Сегодня около девяти зазвонил телефон. Трубку взяла я. Мужской голос попросил Люсиль Эйткен. Мне показалось, что это были вы, и я сказала, что я слушаю. Тогда он сказал: «Надеюсь, вы хорошо поплавали вчера вечером» — и повесил трубку.

Я раздавил в пепельнице сигарету. Мне вдруг стало зябко.

— Почему вы мне сразу об этом не рассказали?

— Я думала, это звонили вы. Потому я так и рвалась поехать с вами за купальником.

— Я не звонил.

Она подняла широко раскрытые глаза к потолку.

— Но теперь вам ясно, что нас хотят шантажировать?

— Но на всем пляже не было ни души. Нас никто не мог видеть, — возразил я.

— Знает же он откуда-то, что я вечером купалась.

— И вы считаете, что этот самый человек и забрал ваш купальник?

— Да.

Медленно поднявшись, я подошел к бару.

— Выпьете чего-нибудь?

— Давайте.

— Виски, джин?

— Какая разница? Ну, виски.

Я налил в два стакана по хорошей порции виски, бросил в них лед и уже собрался отнести к креслам, но тут зазвонил телефон.

Почувствовав, как напрягаются мускулы, я поставил стаканы на место.

Люсиль выпрямилась в кресле и так вцепилась руками в колени, что побелели пальцы.

Мы смотрели друг на друга, а телефон рвал на части тишину гостиной.

— Вы не будете подходить? — хрипло прошептала она.

Я медленно пересек комнату и поднял трубку.

— Алло, — сказал я и не узнал своего голоса.

— Это мистер Честер Скотт?

Мужской голос. В нем слышались какие-то покровительственные нотки, будто человек знает какой-то пикантный секрет и не хочет делить его с окружающими.

— Кто это говорит?

— Вы должны были настоять на своем, мистер Скотт. Зря вы ее отпустили. Ведь женщины для того и созданы, чтобы доставлять наслаждение мужчинам, разве нет?

Все слова были произнесены ясно и отчетливо. Ошибиться я не мог.

— Что это значит? — глупо спросил я, чувствуя, как лоб покрывается холодным потом. — Кто это говорит?

Но в ответ я услышал ровное гудение — на том конце линии уже положили трубку.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

С легким щелчком я положил трубку на рычаг, и в гнетущей тишине гостиной этот щелчок прозвучал взрывом средней мощности.

Я медленно повернулся и взглянул на Люсиль.

Она сидела в напряженной, неудобной позе, на лице застыл испуг, руки цепко стиснули колени.

— Кто это был? — еле слышно прошептала она.

— Не знаю, — ответил я, направляясь к своему креслу. — Но могу догадываться. По-моему, это тот самый тип, который звонил вам утром.

Я повторил ей все, что он сказал, слово в слово.

Она закрыла лицо руками.

Мне и самому, скажем прямо, было не по себе. Такого поворота событий я не ожидал. Чтобы совладать с собой, я сделал несколько шагов и стал смотреть в окно.

Наконец она не выдержала.

— Чес, Боже мой! Что теперь делать?

— Не знаю, — честно признался я. — Положение осложняется.

— Видите, я была права! Он хочет нас шантажировать.

— О шантаже не было сказано ни слова. Нечего раньше времени выдумывать себе проблемы. Может, у него и в мыслях нет нас шантажировать.

— Ну как же нет, Чес! У него в руках мой купальник, он знает, что вчера мы вместе были на пляже, что по моей вине был убит полицейский! Дурак он будет, если не станет нас шантажировать!

— Погодите! С чего вы взяли, что купальник у него? И откуда он знает, что в смерти полицейского виноваты вы? Это нам совсем неизвестно. Нам известно только, что он видел нас на пляже.

— Ясное дело, купальник взял он! А раз так, значит, видел вашу побитую машину.

— Но, Люсиль, мы же ничего этого не знаем! — резко перебил я. — Согласен, возможно, эти два звонка — артподготовка к шантажу. Но очень вероятно, что он знает лишь одно: мы вместе были на пляже, этим и думает нас напугать. А о полицейском ему, может быть, ничего не известно.

Она нетерпеливо отмахнулась.

— Ну какая разница? Пусть он даже не знает про полицейского, все равно нам придется ему платить, иначе вам не видать вашей работы, а мне — Роджера.