Отражение в мутной воде - Елена Арсеньева

Тина не ответила. Пусть думает, будто она уже спит, и никаких таких мыслей ей и в голову не приходило!

Конечно, она толком не уснула – проваливалась иногда в легкую дремоту. Но мыслей уж точно не было – вообще никаких. И не возникало ни малейшего желания поглазеть на окрестности. Хотя раньше она так любила Приморье! И даже испытала нечто вроде чувства утраты, узнав, что после укрупнения Хабаровского края, ныне Приамурского, в состав новой губернии войдут Сахалин и Курилы, а вот Приморье – почему-то нет. Жаль, что Голуб не «развеет туч» и здесь. В последние годы жизнь «зажимала» эти места очень круто. Особенно во Владивостоке: люди маются без света, без воды – да еще и постоянные задержки зарплаты. Край света, отсюда податься за лучшей долей уже совершенно некуда, разве что за моря. Но тут хоть благодатные, красивейшие места, а взять хотя бы Камчатку или Чукотку, где опять проваливаются зимние поставки? Нет, в стране царит какое-то всеобщее безумие. Безалаберность дошла до того, что можно подумать, будто власти вознамерились уничтожить часть народа!

Тина прижала ладони к лицу. И раньше-то мысли о гибнущей империи повергали в тоску, но в душе как бы вспыхивал некий обнадеживающий огонек: да ничего, все устроится, не надо думать о плохом, слава богу, что хотя бы у меня все в порядке, ну а раз так, то непременно все наладится и в «мировом масштабе». А теперь она сама висит на волоске, судьба пошла вразнос, и надежда уже не гладит по головке, а равнодушно пожимает плечами: «То ли спасешься, то ли нет. Время покажет, а мне-то что за дело?»

Постепенно наваливался сон, но Тина боялась продолжения того кошмара и не позволяла себе забыться. Так и металась по сиденью, утирая кулаками набегающие слезы…

Аэропорт в Артеме она видела как в тумане. Только подумала, взглянув на Георгия: уж если она чуть жива, то как же он-то намучился после нескольких часов за рулем? Глаза покраснели, в лице появилось что-то угрюмое.

Тина старалась не смотреть на него в упор, но это почему-то удавалось с трудом. А Георгий был так погружен в свои мысли, что на нее и не смотрел.

Может быть, он уже жалеет, что навязал ее себе? Нет, действительно, у самого, похоже, серьезные нелады с законом, если так старательно заметает следы. Ясно же, почему они сошли в Коломийске, почему рвались на рейс, к которому, если добираться от Владивостока после прибытия хабаровского поезда, успеть совершенно невозможно. Очевидно, их могли искать на вокзале, потом – в аэропорту. А сейчас есть шанс улизнуть. Только как же проделает это Тина, если у нее нет никаких документов?!

Эта мысль внезапно ошеломила ее. Георгий в задумчивости отошел на несколько шагов – вдруг замер, обернулся.

– Тина!.. А… ты здесь. Что случилось? – Он заглянул ей в лицо.

– Паспорт, – пролепетала она непослушными губами и почувствовала, как глаза наполняются слезами. – У меня ведь нет паспорта!

В его глазах промелькнуло какое-то беспомощное выражение, и Тина ужаснулась: он об этом совершенно забыл, а теперь не знает, что делать! Но Георгий тут же взял себя в руки.

– Вообще-то у нас осталось две-три минуты. И если тебе до смерти нужно выплакаться – я же понимаю, ты еле на ногах стоишь, – то давай. Но если можешь, Тина, потерпи еще немножко. Через полчаса, в самолете, расслабишься.

Она не нашлась с ответом – лишь в растерянности заморгала. Георгий шагнул к какому-то широкоплечему малому в синей летной форме, что-то у него спросил. На лице «летуна» было написано тревожное ожидание, но, взглянув на Георгия, он тотчас же улыбнулся. Последовало рукопожатие. Мужчины перебросились негромкими фразами – и Георгий махнул Тине рукой – пошли, мол.

Она поспешила к нему. Обещанные две-три минуты свелись к одной, ну и ладно, как-то не до слез вдруг сделалось.

Вслед за мужчиной в синей форме они прошли под табличку «Посторонним вход воспрещен» и вскоре оказались на летном поле. Сели в старенький желтый пикапчик и вскоре остановились около «Ила», от которого уже отъезжал трап. Незнакомец ударил по клаксону. «Ил» натужно разогревал моторы, однако сигнал был услышан, и трап снова подали. Мужчина в летной форме поднялся по ступенькам трапа. Георгий с Тиной последовали за ним.

Стюардессы, увидев их, не выразили ни малейшего удивления. Тину и Георгия провели на свободные места. Два-три безразличных взгляда – вот и все внимание, которое уделили им полусонные пассажиры.

Тина машинально пристегнулась. Откинула голову на спинку кресла. Георгий опустил пластиковую шторку на иллюминаторе.

– Полетим за солнцем, а то не даст поспать, – пояснил он.

В бледно-зеленом полумраке резче обозначились тени под его глазами.

«Зачем он носит усы? – почему-то подумала Тина. – Ему же не идет».

Георгий отвернулся. Чуть нахмурился. Неужели догадался, о чем она подумала? Обиделся?

Господи, да она просто рехнулась…

Георгий с улыбкой остановил проходившую мимо стюардессу и что-то ей шепнул.

Та приветливо кивнула и удалилась. Но минуту спустя вернулась с подносом, на котором стояли два пластиковых стаканчика с каким-то пузырившимся напитком.

Тине уже давно хотелось пить. Она сделала большой глоток – и расширившимися глазами уставилась на Георгия. В стаканчике оказалось какое-то крепчайшее спиртное, едва разбавленное спрайтом.

– Ничего-ничего, – кивнул Георгий. – Подумаешь, джин! Что нам сейчас с тобой нужно, так это заснуть. Да покрепче. Так что пей до дна.

Тина, в испуге таращась на Георгия, проглотила джин. Голова сразу стала тяжелая-тяжелая… Тина, обессилев, откинулась на спинку кресла, и тут же голова ее почему-то склонилась на плечо Георгия.

Испугавшись, она попыталась выпрямиться, но он не позволил – прижался щекой к Тининой макушке и пробормотал:

– О, вот так вот отлично. – Накрыв ладонью ее пальцы, добавил: – Спим. Слышишь? Не думаем ни о чем – спим!

Даже если бы он велел – немедленно думай о том-то и о том-то! – она не смогла бы при всем желании. Все кружилось у нее перед глазами, мельтешило. Данилушка улыбнулся; прошел, печально взглянув, Михаил; Атаманша негромко залаяла… нет, это кто-то говорит:

– Приветствуем вас… рейсом… Москва. Командир корабля…

«Какого корабля? «Метеора»? Неужели в Москву можно попасть по Амуру?» – успела еще подумать Тина – и уснула.

– Осторожно, – сказал Георгий и придержал Тину за локоть.

Она робко улыбнулась, стараясь не смотреть под ноги на движущуюся дорожку. Надо же, какая глупость: пролететь всю Евразию от края до края – и укачаться на эскалаторе!

Осмотрелась.

Эти прозрачные тоннели, которыми опоясан аэропорт Шарль де Голль, выглядят совершенно нереально. Если бы Тина не бывала здесь два года назад, непременно решила бы, что это очередные «глюки». Они передвигались словно по внутренностям некоего огромного, прозрачного существа…