Вторая попытка - Станислав Сергеев

— Что же я могу сделать? Как отвернуть судьбу?

— Делай, что я скажу, и не падет Россия, и твои девочки выживут, выйдут замуж, и будешь ты нянчить внуков, а я правнуков. Мы уже работаем над этим…

Алиса еще раз внимательно посмотрела на свекровь, прекрасно понимая, что у нее сейчас забирают власть и делают простой марионеткой в политических раскладах вдовствующей императрицы и этих страшных пришельцев. Но Мария Федоровна ее и здесь просчитала и не смолчала:

— Не бойся, никто у тебя корону забирать не собирается. Главное, надо убедить Николая выйти из этой проклятой войны, всё из-за нее.

— Но как я смогу это сделать? Меня же сразу предателем заклеймят.

— В России говорят, ночная кукушка дневную всегда перекукует, вот и действуй. Да, и сделай так, чтобы никто и никогда больше не связывал богомерзкого Распутина с нашей семьей. Мы для его талантов найдем другое применение. А теперь, если хочешь, можешь у Екатерины Анатольевны спросить про реальные деяния людей. Тебе про них говорили… ну, почти правду, а сейчас можешь узнать больше. И если захочешь пооткровенничать со своим дневником или с кем-то из особо доверенных друзей, знай, что нам и так многое не простят, и если начнем спасать Россию, сразу появится много недругов, как внешних, так и внутренних.

Сказав последнюю фразу, Мария Федоровна спокойно встала и пригвоздила свирепым взглядом свою невестку, прекрасно понимая, что сломала ее и фактически сделала очередным агентом влияния в своей тайной, но набирающей власть организации. Если до появления пришельцев в Барановичах ее слушали, верили или делали вид, что верят, то сейчас в ее подчинении были люди, по-настоящему уверенные в правоте и целях вдовствующей императрицы. Ощущение тайной власти пьянило и наполняло жизнь стареющей вдовствующей императрицы новым смыслом, новыми целями и задачами. Такое впечатление, что весь мир снова стал красочным, и на душе желание что-то делать, творить, продвигаться вперед…

Когда Мария Федоровна исчезла за поворотом аллеи, Алиса, провожавшая ее взглядом, повернула голову и встретилась взглядом с этой страшной, хитрой и такой безжалостной амазонкой из будущего.

Артемьева была всё такой же невозмутимой и спокойной.

— Ваше императорское величество, ничего личного. Мы спасаем миллионы людей, и, как оно говорится, цель оправдывает средства. С другой стороны, те, кто потом придут к власти, никого жалеть не будут.

— Я вас поняла, Екатерина Анатольевна. Скажите… а вы давно с моей свекровью общаетесь?

— Достаточно. Мы появились здесь в августе и попытались помочь армиям Самсонова и Реннекампфа, информировали их о движении германцев, но никто не послушал, и армии попали в ловушку, поэтому было принято решение выходить на самые верхние уровни власти. Задача — попытаться предотвратить колоссальные потери русского народ в мировой войне, в революции и в последующей гражданской войне. Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но мы считаем это серьезной задачей, и так получилось, что ваша жизнь и жизни вашего мужа и детей связаны с судьбой России. Дальше нужно продолжать?

Алиса уже взяла себя в руки, но распухший нос и красные глаза говорили, что она плакала, да и общий вид указывал, что ей пришлось пережить сильное потрясение.

— Нет, не стоит. Я поняла вас. Что вы дальше думаете предпринять?

— Откроем портал, установим дипломатические отношения, будем покупать продукты и товары заводов по завышенным ценам, что стимулирует экономику. Выкупим несколько заводов, организуем для рабочих хорошие условия труда, и такую практику, с вашей помощью, распространим на все производства страны, а кто будет противиться и саботировать, просто исчезнет.

В ее словах звучало столько силы, уверенности, что Алиса почему-то ощутила, что эти люди пришли серьезно работать и снесут любого со своего пути, но и тут ее просчитали.

— Нет, мы не хотим захватить власть, нет у нас такого желания, нам бы свой мир восстановить…

— Я не думала…

— Думали.

— Вы что, мысли умеете читать?

Артемьева усмехнулась, и ее искренняя улыбка была настолько светлая и задорная, что Алиса поняла, что перед ней сейчас сидит не опытная разведчица и убийца, а молодая и красивая девушка, у которой, судя по рассказам, есть и муж, тоже офицер Экспедиционного корпуса, и маленький ребенок.

— Нет, может, к счастью. Просто вы, как у нас говорят, слишком громко думаете…

Александра Федоровна никак не отреагировала на такую фамильярность, но поняла, что с этой амазонкой можно и подружиться, главное — быть искренней и не переходить определенные границы. А Артемьева, опять усмехнувшись, спросила:

— Как вы отнесетесь к тому, что господин Гучков с позором уйдет из политической жизни?

Алиса встрепенулась, хотя идея ей очень понравилась:

— Вы его убьете?

— Зачем? Человек просто сойдет с ума и натворит бед. Кто с таким потом будет иметь дело, и место ему только в психиатрической лечебнице.

— И как вы это сделаете?

— Да есть возможности… — неопределенно протянула амазонка, но Алиса поняла, что Гучков приговорен, и согласно кивнула. Процесс изменения истории начался.

Глава 13

Через несколько часов после памятного заседания Совета, где раскрылись весьма интересные подробности, произошел еще один важный и судьбоносный разговор. Для конфиденциального общения снова использовалась аппаратура для видеоконференций, но в ней участвовало только два человека, и для обеспечения максимального уровня секретности использовали несколько уровней шифрования видеопотоков.

Глава ФСБ генерал-полковник Сипягин немного на нервах не то чтобы набросился, но с некоторым вызовом спросил старого знакомого, генерала Ростовцева, главу объединенного совета начальников штабов остатков частей МО РФ:

— Максим, что вообще за херня творится?

Ростовцев тоже был на взводе.

— Игорь, я хотел спросить то же самое. Что творится, ты можешь объяснить?

Оба зло смотрели друг на друга, но прекрасно понимали, что ситуацию нужно быстро и спокойно разрулить и принять какие-то решения.

— Максим, давай по порядку. Скажи, Оргулов прав насчет саботажа поставок? Как мне кажется, он не тот человек, что будет вот так открыто без реальных доказательств устраивать столь жесткий наезд.

Ростовцев невесело хмыкнул.

— Да прав, и еще как прав. У меня подряд четыре каравана, которые везли к аэродрому нужные грузы, были просто уничтожены. То есть их не грабили, а именно уничтожали, вот в чем дело.