Четыре хвоста - Илья Городчиков

- Ты права. Вот только у Уольфца, как я успел заметить, подвал был каменный. Чёрт их знает, кто вообще сжёг его имение, но без его лекарств мы ничего сделать не сможет. Мия истратила чересчур много энергии и далеко не факт, что мы сможем добиться его быстрого восстановления. Слишком уж много сил она потратила. Не знаю какие она заклинания использовала, но сама восстанавливаться она будет очень долго. Быть даже может, что и вовсе не сможет прийти в сознание. В лучшем случае, нам придётся оставаться здесь на несколько недель, а такого мы себе позволить не можем. Это будет ещё хорошо, но если говорить с тобой серьёзно, Клии, то она может погибнуть.

Брови девушки дрогнули в страхе, пальцы затряслись, но суккуб, применив недюжинные усилия, всё же смогла взять себя в руки. Тяжело вздохнув, она спрятала медальон в вырез своего костюма, после чего вновь нахмурилась и посмотрела мне прямо в глаза.

- Ты не лекарь. Не можешь говорить так уверенно.

- Верно. – я кивнул, подбирая лопату и принимаясь закидывать яму с лежащим внутри телом землёй, - Только тебе тоже самое скажет и Этра, если решится вообще. Она, похоже, в травах хорошо разбирается, если её даже Уольфц похвалил. Так что сейчас давай не будем гнать лошадей. Я отправлюсь в лечебницу и постараюсь что-то там раздобыть, а ты охраняй сестёр. От Этры сейчас никакого толка сейчас не будет, так что пусть за Мией наблюдает.

Клии сопротивляться не решилась, и как только тело нам удалось окончательно захоронить, то мы сразу отправились обратно к хижине. Этра сидела над спящей сестрой с напряжением. Она отлично понимала, что состояние её сестры сейчас объективно не лучшее.

Мия лежала на тахте, и сон девушки определённо нельзя было назвать спокойным. Дыхание старшей было неровным. Она то глубоко вдыхала и задерживала дыхание, то вновь срывалась в крайне быстрые вдохи. При этом тело девицы было холодным, практически ледяным, и покрывалось многочисленными каплями пота, которые старательно пыталась убирать дежурящая над постелью Этра. Мия словно находилась в пограничном состоянии, только покой сейчас позволял ей оставаться в мире живых.

Поняв, что каждый час промедления может стать критическим, я подхватил оружие и вышел из хижины, ощущая неожиданную для себя лёгкость. Только сейчас мне удалось осознать тот факт, насколько же сильно меня тормозят сестрицы. Эти прекрасные девушки пусть и радовали глаз, но вот такой простоты в решениях и движениях достигнуть с ними было нельзя. За них мне приходилось держать ответственность и постоянно оглядываться, чтобы демоницам никто не навредил, то вот сейчас всё было значительно проще.

Сейчас, когда я бежал по лесу лёгкой трусцой, тело было невесомым и податливым. Теперь можно было позволить себе редкую в последнее время резкость. Можно было поступать как мне захочется, рисковать жизнью, поступать по привычке, постоянно не озираясь на краснокожих дьяволиц.

Преодолеть расстояние между сгоревшей лечебницей и нашим временным прибежищем удалось всего за пару часов. Влияние старых ран уже становилось практически неощутимым и двигаться по здешних лесистым холмам можно было с приятной лёгкостью. Во мне словно проснулись души прошлых поколений орков, которым приходилось передвигаться на своих двоих по несколько десятков тысяч шагов. Они даровали мне силу, и потому преодолённое расстояние нисколько не отразилось на моём состоянии.

На лечебницу было страшно смотреть. По территории добродушного лекаря словно прошёлся огненный ураган. Вся его земля превратилась в сплошное чёрное пепелище. Каждое здание, все тропинки и многочисленный лес, окружающие больницу пропавшего Уольфца, были покрыты толстым слоем чёрного пепла. Ветер здесь был страшным. Он гонял пепельные волны по земле, всё сильнее разгоняя до сих пор свежий запах сгоревшего дерева.

Сняв с плеча чехол с мечом, я медленно и осторожно стал шагать в сторону остова сгоревшей лечебницы. Это место заставляло сердце биться медленнее, вынуждая постоянно озираться по сторонам. Казалось, что под этими высокими холмами из пепла могла прятаться опасность, готовая напасть на меня в самый неподходящий момент, как только моё внимание хоть немного рассеится.

Сложно было понять кто был настолько жесток, чтобы предать яркому пламени это место. Сначала мне показалось, что это могли быть родственники того убитого рыцаря, которым хватило ярости для такого поступка, но затем мне удалось заметить всего один элемент, который явно намекал на магическое происхождение огня, спалившего лечебницу до основания. Пятно сгоревшей земли было идеально круглым. Обычный огонь, учитывая отсутствие дождей в последние дни, перекидывался бы при помощи ветра с кроны одного дерева на другой, но это пламя было совсем иным. Оно просто остановилось на месте, затронув некоторые деревья, сразу же потухнув. Выходило, что неизвестный маг использовал заклинание по площади, доступное лишь немногим профессионалам, обученным лучшими мастерами разрушительного магического искусства.

- О Чёрный Ворон… - тяжело выдохнул я, останавливаясь прямо перед почерневшим остовом здания лечебницы.

Пусть мне удалось не столь долго отдохнуть на лечении Уольфца, но память моя ещё не была столь ужасной, чтобы не составить хотя бы примерную карту его здания. Правда, сейчас меня пугал даже не этот факт, а прямая линия широких следов, тянущаяся куда-то вовнутрь жалких остатков лечебницы.

Заметив следы, я сразу отшагнул от входа, поняв, что скрывшееся внутри существо так просто не покинет своего жилища. Опыт орочьих следопытов, передаваемый из поколения в поколения чуть ли не с кровью матери, подсказывал, что против меня теперь будет трупоед. В сущности, трупоеды были самыми рядовыми противниками, но в первой своей стадии. Эти существа, порождённые энергией массовых убийств, некогда были людьми и пренепременно появлялись на местах, где за короткое время убили много разумных существ. Обычный трупоед был монстром очень неспешным и можно даже сказать, что слабым. С ним вполне мог справится даже самый обычный солдат из городского гарнизона, но такая слабость существа оставалась только до того момента, пока оно не вкушало плоти. Для любого трупоеда лучше было сожрать свежего мяса, ещё сочащегося горячей крови, но и немного полежавшая еда также будет приемлемой, пусть несколько и отсрочит телесные изменения.

Следы указывали, что против меня выйдет трупоед-уклетец. Неизвестно какой древний охотник так прозвал этот подвид трупоедов, но отличались эти падальщики своей страшной скоростью и подвижностью. В отличии от трупоедов-пожирателей, что славились силой и живучестью, уклетцы делали ставку на неимоверную скорость. Их движения были молниеносными, страшными, уверенными. Эти твари, если их не отогнать от кормовой базы, которой и стала лечебница, могут отожраться