Завтра в России - Эдуард Тополь

Молча выслушав Серафима, Стриж спросил холодно:

– Какого х… ты раньше не доложил?

– У нас разница во времени два часа, Роман Борисович, – трусливо ответил Круглый. – Я не хотел вас будить…

– Надо было будить! Значит так. Окружение «Тяжмаша» не снимать, но все остальные силы бросить на Исеть. Открой аварийный «НЗ», дай им колбасу, масло, крупы, но одновременно отрежь их от города. Обязательно! И немедленно езжай на «Тяжмаш» к рабочим, начни переговоры…

– Сам?! – испугался Круглый.

– Да, сам! – жестко приказал Стриж. – Обещай им, что хочешь, вплоть до рая на земле! Похороны девочки и ее матери назначь на завтра и сам их возглавь, как мы когда-то возглавили похороны какого-то солдата, не помню его фамилии. Короче, любой ценой тяни время до завтра. Если тебе удастся под видом похорон вывести их завтра с завода и потащить колонной до Отлетного кладбища, сделаем тебя послом в Италии. Ты хочешь в Италию?

– Еще бы! – невольно усмехнулся Круглый.

– Тогда действуй! Нам нужно 24 часа, чтобы все подготовить. А там я им покажу, как в моем городе бардак устраивать! Как там моя сестра? – за все время разговора Стриж впервые применил по отношению к себе личное местоимение единственного числа. Во всех остальных случаях он говорил о себе „мы".

– Она в больнице, – сказал Круглый и поспешно добавил: – Уже пришла в себя, но врачи на всякий случай делают ей все анализы.

– Значит, Вагай тоже жив. Вряд ли они дали ему большую дозу. Выпусти отца этой убитой девочки, но взамен получи Вагая, все-таки он мой родственник. Но главное – не в нем. Главное: снаряды из Исети не должны соединиться с танками «Тяжмаша»! Иначе мы у тебя ноги из жопы повырываем!

г. Омск

Штаб Западно-Сибирского военного округа

КОМАНДУЮЩЕМУ ЗАПАДНО-СИБИРСКИМ ВОЕННЫМ ОКРУГОМ ГЕНЕРАЛУ АРМИИ КУТОВСКОМУ Н.Н.

Срочно, Секретно, Военной радиосвязью.

В Екатеринбурге, бывшем Свердловске, в связи с гибелью несовершеннолетней девочки и самосожжением ее матери бастует «Тяжмаш» и похищен Первый секретарь обкома партии тов. Ф. Вагай. Ориентировочное число бастующих, занявших территорию «Тяжмаша», – 30 тысяч человек. Одновременно существует угроза присоединения к забастовке еще нескольких местных заводов, а также города-спутника Исеть, выпускающего оборонную продукцию стратегического назначения. Главную опасность представляет то обстоятельство, что в руках бастующих «Тяжмаша» находятся новейшие танки «Т-90», а в руках готовящихся к забастовке рабочих Исети – боеприпасы к этим танкам.

В связи с вышеизложенным Приказываем:

немедленно перебросить в Екатеринбург воинские части в количестве, достаточном для полного окружения бастующих;

особенно плотное окружение создать вокруг города-спутника Исеть;

разрешить бастующим «Тяжмаша» провести похороны погибшей девочки и ее матери на Отлетном кладбище в семи километрах от города.

Для руководства мерами по ликвидации беспорядков в Екатеринбург вылетает с чрезвычайными полномочиями член Политбюро ЦК КПСС, Председатель КГБ СССР А. Зотов. Вам с войсками надлежит прибыть в его распоряжение сегодня, 24 января, не позднее 14.00.

Роман Стриж, Председатель Совета Министров СССР, Секретарь ЦК КПСС

Павел Митрохин, Председатель Верховного Совета СССР, Секретарь ЦК КПСС

Москва, Кремль, 24 января с.г.

– Дорогие товарищи тяжмашцы! – крикнул в микрофон Серафим Круглый. Он стоял на дощатой трибуне рядом с металлическим постаментом, на котором лежали два гроба. В воздухе, сухом, как стекловата, висела серо-серебристая морозная пыльца. Перед трибуной стояла гигантская толпа бастующих, над их головами, шапками-ушанками и шерстяными косынками висели клубы белого от дыхания пара. А за спиной Круглого стояли только Степан Зарудный и члены Забастовочного комитета. Дальше была видна Центральная проходная «Тяжмаша» и трехэтажное здание Дирекции завода. – Как видите, – кричал в микрофон Круглый, – я приехал к вам один, без охраны! Я приехал, чтобы уладить все проблемы. Ну и мороз сегодня!… – действительно, от дыхания Серафима Круглого даже микрофон тут же покрылся пленкой льда, и Круглый тут же стер его перчаткой. – Но прежде, чем выслушать ваши требования, товарищи, я хочу доложить вам, дорогие товарищи, о своей беседе с нашим земляком. Первым секретарем ЦК нашей партии и Председателем Совета Министров СССР Романом Борисовичем Стрижом. Эта беседа состоялась всего двадцать минут назад. Вот что велел передать вам наш дорогой Роман Борисович. Он приказал милиции немедленно выпустить незаконно арестованных заводских товарищей Андрея Стасова, Петра Обухова и Веру Конюхову…

– Ур-р-ра!… – нестройно прокричали несколько голосов. Но остальная масса настороженно молчала, и Круглый продолжил с некоторым разочарованием в голосе:

– Сразу после этого митинга они будут выпущены, доставлены сюда и смогут принять участие в гражданских похоронах этих двух погибших. Эти похороны, если вы не возражаете, можно провести завтра, в организованном порядке, на Отлетном кладбище. Все партийное руководство области, и я в том числе, пойдет на эти похороны вместе с вами. Поверьте, что и Роман Борисович, как наш земляк, и я, и все остальные члены обкома партии глубоко возмущены преступными действиями милиционера Сергея Шакова, который явился на дежурство в пьяном состоянии. Принято решение сразу после похорон, прямо здесь, на территории вашего завода провести открытый гражданский суд над этим мерзавцем. Вы сами выберете народных заседателей, которые вместе с судьей вынесут ему приговор… – Круглый подождал, не будет ли аплодисментов, но аплодисментов не было. Переступив теплыми валенками с ноги на ногу и отряхнув иней с мехового воротника своей дубленки. Круглый опять закричал в микрофон:

– Вот, товарищи, я вкратце доложил вам о мероприятиях, намеченных нами в соответствии с распоряжением товарища Стрижа. Теперь я хочу знать, есть ли у вас еще какие-нибудь требования…

– А как с остальными арестованными, которых ночью забрали?…

– Начальника милиции судить, который в народ стрелял!… – тут же раздались выкрики. – Нормы выработки понизить!… А когда жратва будет?… Мы на китовом мясе работать не можем!… А куда вы Горячева дели?…

– Товарищи! – поднял руку Круглый. – Нельзя все вопросы решить сразу, на одном митинге. Вы хорошо знаете, что все трудности с продовольствием возникли у нас из-за мирового сионизма, который с помощью экономической блокады хочет свергнуть советский строй…

– Надо свою власть в городе устанавливать! А потом по всему Уралу! Иначе будет, как в Польше!

– «Афганцы» должны к солдатам пойти, чтобы те в народ не стреляли!…

– Тихо! – крикнул наконец Зарудный. – Образованные, б…! Все знаете, как и что надо! А с 17-го года сидели тихо, как мыши! Ладно! Никто чтоб с завода не выходил, а по цехам погреться можно. Я пойду с Круглым разговаривать. Им время нужно, чтобы против нас организоваться, а нам – чтобы знать, поддержит нас Урал или нет.

31. «Тяжмаш» (продолжение).

– Так! Значит, давайте не будем теперь в «кошки-мышки» играть, – совершенно иным, чем на митинге, тоном сказал Серафим Круглый членам Забастовочного комитета. Он сидел в глубоком кожаном кресле директора «Тяжмаша», в просторном и теплом кабинете, под портретами Ленина, Стрижа и Митрохина. По обе его руки сидели директор завода, секретари парткома и профкома, парторги цехов, и все это вернуло Круглому его начальственную уверенность и вальяжность. – Первым делом вы должны освободить товарища Вагая. Только после этого я верну вам Стасова, Обухова и Колесову, прикажу доставить на завод продовольствие и распоряжусь насчет завтрашних похорон. Понятно? Где Вагай?

Все семнадцать членов Комитета во главе со Степаном Зарудным удивленно переглянулись, кто-то из них спросил:

– Какой Вагай?

– Не морочьте мне яйца! – грубо сказал Круглый. – Первый секретарь обкома похищен сегодня ночью вашими людьми и, скорее всего, вашими «афганцами». Это не только уголовное преступление, это диверсия против партии. И если вы будете держать его заложником, сами попадете под суд, как террористы. Запомните: партия никогда и никому не позволит себя шантажировать! Поэтому все переговоры возможны только в том случае, если вы немедленно освободите товарища Вагая. Иначе народ не получит сегодня никакого продовольствия!

– По-моему, братцы, это не мы шантажируем, а нас шантажируют, – сказал своим товарищам Степан Зарудный. И встал: – Пошли отсюда.

– Куда вы пойдете? – презрительно усмехнулся Круглый, демонстрируя еще одну, поразительно быструю метаморфозу: еще час назад, в разговоре со Стрижом, это был заискивающе-угодливый слуга, еще пять минут назад, на трибуне, – демократичный и спокойный партийный руководитель, а теперь, в кабинете, мгновенно стал властным и презрительным барином. – Люди ждут продукты. Если вы выйдете отсюда без моего согласия на доставку продуктов, народ вам ноги из жопы повырывает! – было даже какое-то наслаждение в том тоне, каким Круглый повторил угрозу, которую час назад услышал от Стрижа в свой собственный адрес.