Дальневосточные соседи - Всеволод Овчинников

Возле императорского дворца издавна существует крохотное рисовое поле. Монарх собственноручно возделывает этот клочок земли. В один из весенних дней высаживает на нем кустики рисовой рассады. А осенью, опять-таки своими руками, пожинает сноп, обмолачивает его и приносит зерно в жертву богине Солнца Аматэрасу – прародительнице императорской династии.

Древний обычай имеет глубокий смысл. Его цель – возвеличить труд рисовода. Сословие земледельцев в феодальной иерархии стояло на втором месте, выше крестьян были только воины, то есть самураи. Так что рисовод в Японии занимал в обществе более высокое место, нежели банкир или владелец универмага.

В Стране восходящего солнца рис – всему голова. Не будет преувеличением назвать его не только основой японского быта, но и ключевым фактором формирования национального характера. История японской цивилизации не знала ни охоты, ни скотоводства. Это страна рисовой культуры. Ее истоком явилось выращивание риса на террасах поливных полей, разбитых по склонам холмов.

Содержать в порядке такую систему можно только сообща. Именно здесь коренится генетическая склонность японцев к коллективизму, стремлению реализовать себя не как личность, а как часть сплоченной группы.

Итак, земледельцев, а точнее сказать, рисоводов в Японии с древних времен чтут как «второе сословие». Однако в условиях послевоенного экономического чуда само его существование оказалось под угрозой. Сельские районы обезлюдели, земледелие практически стало «занятием дедушек и бабушек».

В тени от гор

Площадь Японии не так уж мала. Это полторы Англии. Однако японская земля на пять шестых состоит из почти непригодных для освоения горных склонов.

Плотность населения в Японии (300 с лишнем человек на кв. километр) меньше, чем в Бельгии или Голландии. Теснота здесь бросается в глаза прежде всего потому, что половина населения страны сгрудилась на полутора процентах ее территории – на узкой полоске тихоокеанского побережья.

Существует представление, что необжитые места остались лишь на острове Хоккайдо (его называют «японской Сибирью»). Однако японская целина не только там. Чтобы увидеть ее, достаточно лишь отклониться от цепочки человеческих муравейников, образующих так называемый Тихоокеанский промышленный пояс.

Стоит свернуть в сторону от этого продымленного скопления машин и людей, как глазам открываются лесистые горы, реки с пенящимися водопадами, альпийские луга, тихие вулканические озера, дремлющие среди вековых елей. Таково западное побережье, для жителей которого солнце всегда встает из-за гор и садится в море.

Эта часть страны носит поэтическое название «Саньин», что буквально значит «В тени от гор». По иронии судьбы именно эта часть Японских островов оказалась в тени экономической и социальной жизни.

Бурное индустриальное развитие послевоенных десятилетий должно было привести к более равномерному размещению производительных сил, к освоению необжитых мест. Однако происходит обратное. Там, где людей много, население растет быстрее всего. Там, где их мало, – оно уменьшается.

Вроде бы человек, ставший куда более сильным в противоборстве с природой, человек, которому нынче по плечу срывать целые горы и отвоевывать у моря целые полосы суши, способен далеко превзойти своих предков в освоении родных просторов. Однако японское крестьянство почти не осваивает новых земель. И даже давно существующие пашни порой оказываются заброшенными.

После поражения в войне Страна восходящего солнца лишилась колоний – Кореи и Тайваня, которые были рисовыми житницами империи. Поэтому по настоянию американских оккупационных властей правительство принялось убеждать японцев есть американскую пшеницу. (Начиная с бесплатных булочек в школьных завтраках). В результате хлеб и макаронные изделия вклинились в традиционный рацион.

Потребление риса сократилось вдвое. Зато японцы стали есть гораздо больше мяса и молока. А поскольку выращивать корма для скота и птицы на Японских островах негде, приходится импортировать из США кукурузу и сою.

Три миллиона кормильцев

И все же, хотя сельское население Японии за последние полвека сократилось с 13 до 3 млн человек, Страна восходящего солнца по-прежнему полностью обеспечивает себя отечественным рисом. Его сборы стабилизировались на уровне 10 млн тонн. Но в дополнение к этому страна ввозит 5 млн тонн пшеницы, а также 20 млн тонн кукурузы и сои.

По урожайности риса (63 центнера с гектара) Япония занимает третье место в мире после Испании и Южной Кореи. Однако себестоимость здешнего риса высока. Большинство японских рисоводов имеют наделы примерно в полтора гектара. Поэтому они не могут конкурировать с крупным, поставленным на индустриальную основу производством американских или канадских фермеров.

Дабы защитить отечественных рисоводов, правительство заранее контрактует весь их урожай по рентабельной для крестьян цене и продает его потребителям значительно дешевле.

Зарубежные экономисты не раз советовали Японии учесть ограниченность ее посевных площадей и перейти к более доходным культурам. Скажем, по примеру Израиля выращивать под пленкой клубнику или дыни, а рис покупать на мировом рынке. Однако Токио руководствуется тут не коммерческой выгодой, а соображениями продовольственной безопасности.

В правительстве своевременно рассудили, что импорт дешевого зерна из-за рубежа разорит последнее поколение японских рисоводов. И тогда в чрезвычайных обстоятельствах страна уже не сможет обеспечивать себя зерном.

В Японии, которая превратилась в индустриальную сверхдержаву, сельское хозяйство дает ныне менее двух процентов валового внутреннего продукта. Однако в абсолютных цифрах это свыше 80 миллиардов долларов. Что отнюдь не мало для сектора экономики, где занято всего пять процентов рабочей силы.

О полной самообеспеченности рисом уже говорилось. Кроме того, 3 млн крестьян на 80 % снабжают страну овощами, наполовину – фруктами и мясом. А местные рыбаки поставляют на внутренний рынок две трети потребляемых морепродуктов.

Итак, хотя Япония уже не может в полной мере следовать девизу предков: «Земледелие – основа государства», «второе сословие» сумело выжить, несмотря на индустриализацию и урбанизацию. Оно по-прежнему остается кормильцем жителей Страны восходящего солнца.

Обезлюдевшие села

Глубинная часть префектур Киото, Окаяма, Хиросима – живописный край лесистых гор и возделанных долин. После страдной поры на поливных рисовых полях мужчины уходили в горы выжигать уголь, женщины выращивали и перерабатывали тутовый шелкопряд. Часть страны, обращенная к западному побережью, то есть к Японскому морю, образно называют «Сан-Ин» («В тени от гор»). Сейчас такое название трактуется уже отнюдь не как поэтическая метафора, а как образ края, оказавшегося в тени экономической, в тени социальной.