Изборский витязь - Галина Романова

По той весне до его брата Юрия дошли посланные ливонскими старейшинами гонцы - ливы и эсты снова, второй раз за полтора года, просили помощи. Великий князь Юрий помощь обещал - спешно вызвал брата Ярослава, дал ему в подмогу низовые полки владимирцев и суздальцев, приказал собирать новгородское ополчение и идти в Ливонию. Дождавшись, пока соберут урожай, войско выступило в поход. Кроме низовых полков и новгородского ополчения с дружинами союзного князя Владимира Псковского с Ярославом пошёл Кукейносский князь Вячка[198] - через несколько дней после возвращения Ярослава от брата он прискакал с малой дружиной в Новгород просить помощи. Вячка хотел осесть на Унганнской земле, и Ярослав взял его с собой. У кукейноссца были свои планы, в которые он не хотел вмешиваться.

   - Ну, а ты что тут, Ян? - вдруг, оборвав рассказ, спросил Ярослав.

Тот понял, что князь ждёт вестей с границы и подробно поведал о последних набегах ливонцев, о недавнем походе, о том, что изборяне с прошлой осени не снимают оружия и держат на заставах людей, всегда готовые отразить натиск.

   - Ладно сие дело, но негоже такому витязю, как ты, сиднем сидеть на одном месте! - сказал Ярослав и даже пристукнул кулаком по столу. - Не подумывал о том, чтоб самому в чужие земли наведаться, поквитаться с тамошними жителями за кровь и смерть наших людей?

   - Не думал я об этом, княже, - сознался Ян. - Не до того было! - Он уже догадывался, куда клонит князь и не удивился, когда тот предложил:

   - А то бери дружину и иди со мной! Ты, чай, больше нашего способен на месть справедливую! Да и я рад буду!

Ян вскинул глаза и встретил зовущий, приказывающий отозваться взгляд Ярослава. Помедлив, он отвернулся. Прошлое, от которого он так отчаянно убегал, которое, как казалось, давно и прочно забыто и похоронено под слоем мелких ежедневных забот и боевых будней, вновь дало о себе знать. Когда-то ему была нужна вся земля, не только маленький Изборск. Теперь отчизна сосредоточилась на этом клочке земли между Псковом и Ливонией. Но надолго ли? Куда зовут его на сей раз?

   - А не то сыновца своего отпусти со мною, - Ярослав не подал и вида, что заметил колебания Яна и огорчился отказом. - Он, вижу я, смышлёный у тебя!

Евстафий, слыша похвалу, подался вперёд, но Ян упреждающе вскинул руку:

   - Погодь, княже! Не могу я так сразу!.. Хочешь - гостем в моём дому будь, хочешь, к своим, в стан, ворочайся... Прости меня, коли что, но Евстафия я не пущу!

Ярослав резко поднялся. Он держал себя в руках, но глаза уже сузились и на лице мелькнуло и пропало то холодное выражение, знакомое Яну по Липице и позднему сидению в Переяславле - решимость человека, который всё поставил на кон и не желает проигрывать потому, что не любит этого.

   - Мы на рассвете тронемся в путь, - сухо отмолвил он и вышел из-за стола. - Я возвращаюсь к полкам.

Пока подавали омыть руки да приводили коней, вышла короткая заминка. Пользуясь тем, что вокруг Ярослава и без него много народа, Ян отступил к двери во внутренние покои - и столкнулся с Еленой.

Жена всхлипнула, выжимая слёзы, но глаза её оставались сухи, и она только припала к нему, пряча лицо на груди.

   - Ты едешь! - не то ужаснулась, не то приказала она. - Я это чувствовала. Ещё когда человек от тебя прискакал, сказал, что он сюда будет, я сразу подумала - за тобой! Он тебя так просто не отпустит!..

   - Олёнушка... - Ян обнял её за плечи.

   - Он всё помнит! - Елена содрогнулась. - Я знаю! Он тебя не забыл! Нарочно приехал сюда... Теперь ты уедешь. А я... я буду ждать. Детей растить... Федя так на него похож!

Ян взял в ладони лицо жены, поцеловал в губы долго-долго. Он не хотел возвращаться к Ярославу на службу, но та давняя обида улеглась, поросла быльём, а юношеское желание повидать мир пробудилось с новой силой. В самом деле - сходить в Ливонию, наказать рыцарей раз и навсегда, чтоб присмирели, а там вернуться к жене и детям. Но чем больше Ян думал о том, что будет после похода, тем меньше ему хотелось ехать. Жил он себе и жил, сражался с ворогами, растил детей, натаскивал молодых дружинников, охотился, ездил во Псков, видался даже пару раз с Владимиром Мстиславичем и посадниками, побывал в Новгороде. Чего ему не хватало?.. Да и страшно Сташка оставлять одного без догляда. А ну, как без него нападут на Изборск? Сыновец Евстафий уже витязь, муж и в скором времени отец, но для Яна он всё ещё отрок, которого беречь и наставлять надо.

   - Никуда я не еду, - больше для жены, чем для себя, сказал Ян и оторвался от Елены. - Провожу князя до стана и назад!

Женщина потянулась было вслед за мужем, но остановилась на пороге, уронив руки. Она тоже знала нрав Ярослава и не верила ему.

Когда он вышел на крыльцо, только князь ещё оставался пешим. Придерживая под уздцы коня, он о чём-то увлечённо беседовал с Федей-Ярославом. Мальчик смотрел на князя серьёзно и с любопытством. Он даже не выказал смущения, когда подошёл его отец, а поклонился серьёзно и отступил.

   - Занятный у тебя сынок, - улыбнулся Ярослав и легко вскочил в седло. - Сколько ему?

   - Седьмой год пошёл, - ответил Ян, присоединяясь к ждущим его верхами дружинникам.

- Мой чуть младше, - Ярослав взглянул на мальчика и первым направил коня в ворота. - Тоже Фёдором[199] нарекли!

Они вместе выехали за ворота и поехали к войску, которое уже успело собраться вместе и ждало князя. Ярослав молчал, не замечая нарочно испытующих взглядов, что бросал на него Ян. Он сказал о сыне. Значило ли это, что Ростислава Мстиславовна вернулась-таки к мужу? Или наследника подарила ему та же Катерина, любимая наложница?

Поравнявшись со своими людьми, Ярослав быстро Переговорил с ними о чём-то, и те поскакали в разные стороны. Скоро над войском послышались высокие пронзительные звуки труб, зазвучали голоса людей, заскрипели остановившиеся было телеги, затопотали лошади. Ополчение тронулось, снова растягиваясь по дороге. Только когда вперёд уплыли княжеские стяги, Ярослав с победной усмешкой оглянулся на Яна:

   - Едешь со мной!

Изборец оглянулся на стены родного города. Там оставался Евстафий с большей частью дружины - провожать гостя с князем отправилось едва десять человек. Там была Елена с детьми. Она предчувствовала... Но прежде, чем вымолвил хоть слово, Ян поймал взгляд Ярослава - хитрый и вместе с тем юношески-открытый. Он звал за собой, насильно вырывал из сонной равномерной жизни, в которую Ян загнал сам себя, звал в большой мир, где вся земля тебе отчизна, вся Русь - родина.

Двадцать лет тому назад пришли на эту землю, в край свободных ливов и эстов, немецкие, датские и шведские рыцари. Пришли в поисках новых земель и новых подданных. Нашли они среди лесов, болот и полей народ, живший разрозненно и тихо в своих небольших городцах под властью местных князьков и старейшин. Ливы и эсты до сей поры не знали света христианства и пребывали во мраке язычества. Немецкие братья-рыцари, несомненно, были посланы самим Господом Богом, дабы просветить язычников и приобщить их к лону истинной церкви.

Так рассуждал епископ Альберт, который первым занялся освоением этих земель. Но «занялся» - слишком сильно сказано. С его лёгкой руки и по благословению Святейшего Папы отряды немецких рыцарей хлынули на восток. Они захватили земли ливов и эстов, основали свой собственный город - Ригу[200], понастроили замков на завоёванных полях и объявили их жителей своей собственностью. Священники-католики рьяно взялись за искоренение язычества. Призвав на помощь милосердному кресту карающий меч, они руками рыцарей подавили сопротивление, казнили тех, кто осмелился восставать, а остальных окрестили. Утвердившись на новой земле, ливонцы и немцы из нового, основанного тем же Альбертом Ордена Меченосцев, стали подумывать о продвижении дальше - на север, в земли народов Суми и Еми, на юг, в полоцкую землю и на восток, к Пскову и Новгороду, Везде в тех краях жили враги - язычники, не ведавшие света истинной веры: дикие корелы и гордые воинственные славяне. Папа Гонорий Третий[201] благословил крестовый поход на Русь, а настроения в Новгороде, богатом торговом городе, на который давно засматривались рыцари, позволили им ускорить события.

Набег на новгородские земли, случившийся сразу после сражения под Кесью и окончившийся удачей, послужил как бы реваншем за поражение, уверил немецких рыцарей и переметнувшихся к ним ливонских союзников, что русские сейчас находятся не в лучшей форме. Они ослаблены междоусобицами, тем более что во Пскове сидит хорошо известный в Риге Владимир Мстиславич, родственник самому епископу Альберту, а в Новгороде Великим князем поставлен малолетний ребёнок. Смять их сопротивление - и дорога на восток открыта...