Повседневная жизнь Соединенных Штатов в эпоху процветания и «сухого закона» - Андре Каспи

Антисалунная лига

Антисалунная лига являлась намного более мощной организацией. Она была основана в 1893 году в Оберлайне, штат Огайо, — университетском городе, уже знаменитом тем, что там был центр движения против рабства. Ее основатель — служитель культа методистов, баптистов и пресвитерианцев, трех религиозных групп, активно выступающих против алкоголизма. Лига имела два преимущества, которыми ее руководители очень дорожили и старались их развивать. Первое заключалось в том, что она не была обделена финансовыми средствами. Преуспевающие деловые люди, богатые семьи направляли ей свои щедрые пожертвования, причем сбор средств был четко налажен: компетентные, энергичные сотрудники, хорошо оплачиваемые представители в каждом штате — учтено было все до мелочей. Вполне вероятны сведения о том, что лига истратила до 1919 года примерно 35 миллионов долларов. Второе преимущество касалось политической жизни. Поставить на ноги новую партию — зачем это нужно? Демократы и республиканцы увидели бы в ней соперника и начали энергично бороться с ней, поэтому следовало предложить такую программу, которая, помимо положений, удовлетворительных для одних и неудовлетворительных для других, содержала бы главную цель в национальном масштабе, объединявшую всех. Эта цель заключалась в установлении «сухого закона». Лига создавалась, чтобы стать lobby (группой давления), и она намеревалась оставаться ею.

Многие организации имели подобный статус в США. Lobby защищала определенную идею, предлагая ее партиям. Если партия соглашалась, то группа давления поддерживала ее; остальная программа была не так важна. Если отказывалась, то партия теряла голоса тех, кто следовал инструкциям lobby. Этот прагматичный подход, до некоторой степени циничный, необычайно эффективен. Лига заставляла голосовать за любого кандидата, республиканца или демократа, честного или бесчестного, умного или тупого, трезвенника или алкоголика, если этот кандидат собирался использовать свое влияние, чтобы предложить «сухой закон». И, напротив, лига яростно боролась против любого кандидата, враждебного ей; она публиковала список «хороших» и «плохих» кандидатов и всегда старалась отклонить любое экстремальное решение, которое могло бы разделить ее собственных сторонников. Словом, она играла, отдаваясь этому всецело и с умом, в американскую политическую игру. Как написал один из членов лиги, «благоразумно взять половину хлеба, когда не можешь взять его целиком, и даже крошку, если не можешь получить больше» (Slosson P. W. The Great Crusade and After. P. 111).

У Антисалунной лиги были союзники, начиная с феминисток, которые являлись активными борцами в лигах трезвости. Манифестация 1873 года в Огайо — один из примеров. Были и другие. На следующий год был основан Женский христианский союз трезвости, причем снова в штате Огайо. Знаменосцем этого движения стала Фрэнсис Виллард, а идеологической или религиозной основой — снова методизм. Женщины активно участвовали в антиалкогольном крестовом походе по двум причинам. Фрэнсис Виллард и ее сторонники стремились привлечь к их движению, борющемуся за избирательные права для женщин, как можно больше женщин. Если это движение ограничило бы свои требования только в области политики, то оно лишилось бы привлекательности. Если же движение будет говорить о преобразовании общества, особенно о борьбе с социальными бедами, тогда оно добьется сильного влияния. А женщины были чрезвычайно озабочены проблемой алкоголизма. Богатые и бедные, они все познали печальный опыт, когда пьяница-муж пропивает средства, нажитые семьей, разрушает семейную жизнь, подрывая фундаментальные основы общества. Поэтому главная цель Женского христианского союза трезвости — защитить семью. Для этого они не требуют федерального закона, а всего лишь референдумов на местах, в которых, естественно, активно участвуют женщины.

В обществе циркулировали петиции, как, например, та, которая собрала в 1878 году в штате Иллинойс около 200 тысяч подписей; половина из них принадлежала женщинам. Конечно, смешивать трезвость и избирательные права женщин — в некотором смысле абсурдно, что беспокоило феминисток. Поэтому после смерти Фрэнсис Виллард в 1898 году эти две темы будут разделены. Женский христианский союз трезвости станет заниматься исключительно борьбой с алкоголизмом.

Тем не менее другие женские организации — такие как Генеральная федерация женских клубов, Национальная федерация профессиональных женских клубов, Y.W.С.А. (Международная ассоциация христианских женщин) и многочисленные ассоциации на местах — более или менее активно выражали поддержку борьбе за «сухой закон».

Салун

В самом названии «Антисалунная лига» заложена идея, объединявшая либералов: ненависть к салуну. Алкоголизм в начале XX века был подлинной болезнью индустриального общества. Даниель Бурстен, американский историк, отметил, что в словаре американского жаргона приведен 331 синоним слова «пьяный». Никакое другое слово не обладает таким количеством синонимов, даже из области сексуальных отношений. Американский язык значительно обогатился в период «сухого закона» в сфере, относящейся каким-либо образом к алкоголю. Тем не менее и перед 1919 годом этот лексикон был достаточно богатым, так как алкоголь служил для иммигрантов простым средством отвлечься от чувства неудовлетворенности, разочарования, от трудностей интеграции в американское общество (Boorstein D. The Americans. The Democratic Experience. P. 82).

Однако не в домах или квартирах алкоголь вел свою опустошительную работу, а в салуне, представляющем собой нечто вроде бара, кабачка, ставшего убежищем для мужчин и часто пользующегося дурной славой. Полезно прочесть и перечесть воспоминания Джейн Адаме, чтобы понять это. Джейн Адаме была социальным работником, долго работала в Чикаго перед Первой мировой войной. Она никогда не была фанатичкой «сухого закона», признавая, что иммигранты- итальянцы и греки умеренно пили вино, а не виски, и что пиво не было абсолютным злом. Но то, что она написала о губительном действии алкоголя, заставляет задуматься. Даже если в салунах не было сидячих мест — это делалось для того, чтобы клиенты не «засиживались», — они служили центрами политических переговоров. Партийный босс платил владельцу салуна. Взамен тот вел пропаганду среди посетителей, раздавал обещания, занимался темными сделками, что сопутствовало коррупции политической жизни.

Еще хуже салуна, как сообщает Джейн Адаме, — танцевальный зал, настоящее злачное место. Четыре минуты танца, затем пятнадцатиминутный перерыв для того, чтобы выпить, освежиться. Там стояла совершенно невыносимая духота, так как владелец танцзала отказывался установить хоть какую-то вентиляцию… Все делалось для того, чтобы способствовать потреблению спиртных напитков. Согласно одному опросу 1911 года, 86 тысяч человек посещали танцзалы по субботним вечерам: среди них подавляющее большинство составляли юноши и девушки от четырнадцати до восемнадцати лет. Организовывались костюмированные балы, где первая премия состояла из дюжины бутылок вина или бочонка пива, а нередко литра виски. Директор танцзала учреждал премию в 100 долларов девушке, которая купит наибольшее количество спиртного в течение месяца. Если добавить к тому же, что потребление спиртного неразрывно связано с проституцией, то совершенно обоснованным выглядит решение прогрессистов: необходимо защитить американское общество от опасностей, которые приносит алкоголь.

Молодежь затронута этим гораздо больше, чем взрослые, города — больше, чем деревни, недавно прибывшие иммигранты — намного больше, чем американцы-пионеры. Городские власти не способны были навести порядок и устранить пагубное влияние политических интриганов, старающихся воспользоваться алкоголизмом в своих интересах. И, конечно, особенно усугубляли ситуацию массы недавно прибывших иммигрантов, несчастных, обездоленных, не знающих английского языка, стремящихся заглушить отчаяние алкоголем.

«Алкоголизм — это продукт экспорта из Европы, — как заявлял один из сторонников «сухого закона» в 1908 году. — Мы утверждаем, что мы — христиане, а нравственность — основа нашей цивилизации. Нашествие иностранцев или их решающее влияние быстро превращает нас в нехристей и возводит безнравственность на трон. Несчастная Европа, изнуренная войной, голодом и болезнями, направляет к нам своих любителей выпить, своих производителей спиртного, своих алкоголиков или пьющих более умеренно, но регулярно, с чуждыми нам и антиамериканскими взглядами на нравственность и государственную политику; они поглощаются нашим обществом, но не ассимилируются; лишенные всякой свободы в стране, откуда они прибывают, они требуют неограниченной свободы у нас; благодаря участию в выборах, широко доступных для них, благодаря ограниченным политикам, стремящимся добиться власти любым путем, решающее влияние или нашествие иностранцев привело к поразительным результатам: они контролируют нашу веру и обширные регионы нашей страны; они вместо нас устанавливают критерии морали, которые абсолютно безнравственны; они руководят нашими крупными городами, причем дело доходит до того, что кандидаты-реформисты даже признают их власть и начинают им подчиняться. Крупные города руководят нацией, а иностранцы могли бы добиться еще большего влияния, если бы обратились к иностранным армиям или флотам» (Ahlstrom S. A Religious History of the American People. P. 871).