Красотки из Бель-Эйр - Кэтрин Стоун

И Эллисон с облегчением поняла, что Уинтер удалось найти способ преодолеть это препятствие.

После кино девушки прошлись за угол, в ресторан «Акапулько».

– Какие вам коктейли? – спросила официантка.

– Мне, пожалуйста, диет-пепси, – сказала Уинтер. Шампанское она теперь пила, но понемногу и только с Марком.

– И мне тоже, – поддержала Эллисон. Сложные тесты, пройденные в университете, показали, что способность Эллисон оценивать расстояние все еще была измененной вследствие несчастного случая. Врачи сказали, что ей слишком опасно снова заниматься конкуром, и поэтому Эллисон никогда не пила, когда была за рулем.

– И для меня тоже диет-пепси, – сказала Эмили. Она не выпила ни капли алкоголя и не принимала никаких наркотиков с четвертого июля, дня отъезда Мика, и чувствовала себя лучше. Мик вернулся, и это тоже было хорошо, потому что он нашел себе кого-то другого и Эмили ему больше не нужна.

Когда принесли диет-пепси, Уинтер подняла свой стакан и улыбнулась:

– Каждая из нас находится на пороге новой карьеры, это и возбуждает, и пугает, верно? – Фиалковые глаза Уинтер сверкнули. Скорее возбуждает, чем пугает!

– Да.

– Совершенно верно.

– Поэтому мы должны поднять бокалы за нас и за наши грандиозные успехи, правильно? – Уинтер улыбнулась и повернулась к Эмили. – За Эмили и ее большой успех в «Портрете».

– Спасибо, – прошептала Эмили, и три стакана звякнули, соприкоснувшись.

– За Эллисон, – продолжала Уинтер, – и ее большой успех с Белмидом.

Когда стаканы звякнули еще раз, Уинтер мягко улыбнулась и посмотрела на Эллисон. Та должна была сказать тост за свою лучшую подругу, но Уинтер не было нужды ей подсказывать. Это единственное точное слово существовало, слово, которое означало, чем с появлением Марка стала жизнь Уинтер, и было названием великолепного фильма, в котором она сыграет главную роль.

Эллисон знала, что сказать:

– За Уинтер и ее большой успех в «Любви».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 15

Бель-Эйр, штат Калифорния

Ноябрь 1984 года

– Эллисон, это невероятно! – восторгался Стив. Вместе с Эллисон и Клер он переходил из одной восхитительной комнаты в другую. Был полдень тридцатого ноября. Новый интерьер Белмида был закончен точно в срок. – Клер, ты знала?

– Разумеется! – просияла Клер. Она строго-настрого запретила Стиву появляться в Белмиде, пока работа не будет закончена. Клер знала, что Стив будет поражен, и знала, что это триумф Эллисон. Клер присутствовала здесь в качестве страховочной сетки под канатоходцем, но тонкое чутье Эллисон не подвело. – Шедевр.

– Действительно, шедевр, – согласился Стив.

– Я очень рада, что вам понравилось, Стив, – без особого воодушевления пробормотала Эллисон.

Она просто выдохлась. Сколько раз она приезжала в Белмид, чтобы убедиться, что утреннее солнце – и дневное, и вечернее – освещает неяркие ткани так, как она задумала? Сколько раз она поднималась и спускалась по изящной винтовой лестнице, которая вела в живописную комнату хозяина? Сколько она звонила, напоминая, угрожая?

И теперь, когда Эллисон смотрела на готовую работу, ее измученный мозг вспоминал все эти битвы. Обои в кухне поклеили не слишком качественно, и Эллисон добилась, чтобы работу переделали. Она ездила на склад, чтобы лично найти таинственным образом отправленную не по тому адресу ткань для стульев в столовой. Первый расписанный вручную сундук для белья был в трещинах, и новый прибыл из Франции только вчера.

Эллисон не напоминала владельца дома, который все сделал своими руками и беспокоится, зная о скрытых дефектах. Эллисон знала, что в Белмиде нет дефектов. Она не позволила им появиться, хотя это далось ей слишком дорогой ценой. И теперь ее измученный мозг молил о сне, а бедро посылало настойчивые и безостановочные сигналы боли.

– Я позвоню Пейдж, как только вернусь в контору, – сказал Стив. – А еще – жене. Она или захочет, чтобы мы перебрались сюда, как только уедет Питер, или – Клер столько лет подбивала нас на это – чтобы мы полностью переделали наш дом. Эллисон, вы свободны?

Эллисон молча ответила улыбкой, которая получилась вымученной из-за острой боли в бедре.

– Эллисон придется сосредоточиться на «Шато Бель-Эйр», – объяснила Стиву Клер. – Но сначала она возьмет более чем заслуженную неделю отдыха. – Клер с теплой улыбкой повернулась к Эллисон. – Я серьезно, Эллисон. И тогда ты вернешься ожившая настолько, чтобы справиться с «Шато» и со все удлиняющимся списком людей, которые хотят, чтобы ты занялась их домами.

– Списком, в который будет включено и мое имя? – спросил Стив.

– Ну конечно.

Когда Стив, Эллисон и Клер подошли к входной двери, собираясь выйти, Стив спросил:

– Я уже могу взять ключи?

– Сегодня днем мне надо будет сюда вернуться, – ответила Эллисон. – Несколько завершающих штрихов.

– Что еще тут можно сделать?

Эллисон чуть улыбнулась. Она только хотела наполнить роскошные вазы от Лалика свежими розами. Возможно, красивые французские вазы из хрусталя, наполненные свежими розами пастельных тонов, станут ее подписью в каждом доме, каждой гостинице, каждом пентхаусе, который она оформит. Эллисон подумывала об этом. Но сейчас она хотела сделать это, чтобы завтра, когда приедет Питер, в доме было уютно, светло и приятно пахло.

– Я хочу поставить в вазы розы. А когда закончу, завезу ключи в вашу контору в Брентвуде, Стив. Так можно?

– Конечно, но не спешите, Эллисон. У меня есть лишний комплект, который я дам Питеру утром.

– Я завезу ключи сегодня. Они мне не нужны.

Эллисон забрала в цветочном магазине в Беверли-Хиллз коробки с розами, встретилась с Уинтер у въезда в университет на Вестхолм-авеню, и они вместе поехали в Белмид.

– Эллисон, не могу поверить, что это тот самый темный, мрачный дом. Теперь он похож на весенний луг. Здесь так романтично.

Романтично? – переспросил усталый мозг Эллисон. Ей хотелось превратить Белмид в светлое, приятное, мирное и счастливое место, но романтичное? Неужели она перестаралась?

– Эллисон, у тебя сильно болит бедро? – напрямик спросила Уинтер, вернувшись с экскурсии по дому.

Эллисон была в кухне, разбирала розы. Уинтер заметила напряженность во взгляде подруги, и это напомнило ей длинные месяцы выздоровления – Эллисон никогда не жаловалась, ведя личную молчаливую решительную войну с болью.

Эллисон удивилась прямоте Уинтер, но честно ответила:

– Болит.

– Ты можешь отдохнуть?

– Да. Клер дала мне неделю. Я собираюсь отмокнуть в горячей ванне с пеной, а потом спать и читать.