Стяжатель - Харитон Байконурович Мамбурин

— Прости, что? — я аж развернулся, чтобы внимательнее посмотреть на наглую хафу, вновь щеголяющую в одной майке. Коленки у неё были красными.

— Кира, прекрати, — довольное лицо хафу, напоминающее мордочку кошки, объевшейся вкусного, сморщилось в серьезную гримасу, — Ты, конечно, деревянный, но не тупой. Русская после операции ни с кем не была. Ей важно почувствовать себя бабой, а искать мужика на одну ночь она не хочет, гордая. Тебе действительно надо еще сильнее разжевать⁈

Посмотрев на девушку, научившуюся жить с не слишком-то приятным будущим, я вздохнул. Любые мысли о Киберсойке были пронизаны убеждением, что после развития отношений придут проблемы, возможно большие, однако… перспективы тут тоже есть.

— Нет, разжевывать мне не нужно, — сказал я, после чего просто ушёл.

Глава 17

Эгида общества

Вновь идти на песок под софиты. Приелось. Надоело. Потеряло смысл. Три недели, дюжина боев, несколько миллионов заработанных йен, которых с каждым разом все меньше и меньше удается получать со ставок. Всё равно приходится идти, без интереса, без энтузиазма, без азарта.

После киборга, сгоревшего под мостом, на мою жизнь как будто опустилось благословение постоянства. Никаких забот, никаких треволнений, лишь запланированные события, исключая то, что мать с отцом, сделав свои «крайне» важные дела, решили отметить их посещением Египта, но это было вполне в их духе. А так — школа, тесты, занятия с Хиракавой, Мана, так и продолжающая жить у нас дома, постигающая мудрость компьютера и Эны, а заодно и ночующая в моей постели. Без дополнений, но ночующая. Мы с Сахаровой, продолжающие вялые поиски того, кто украл у нас имя придуманного хакера. Последняя конференция, после которой компания «Нексу» (она же «Нексус») была зарегистрирована на имя Йоши Мотосубы, и начала свою активную деятельность.

Всё хорошо, всё согласно планам, но вот этот турнир по-прежнему в них не вписывается, но мне приходится продолжать в нем участвовать. Две причины — деньги, пусть даже откровенно мало, и… Конго, ровно по той же причине. Увы, никакие мои кривляния и эксперименты на арене не помогли, и теперь меня пророчили в победители турнира Ямикен девятью голосами из десяти.

Идиоты…

Выйдя на арену под весьма сдержанный гул голосов, я замер, позволяя вниманию перекинуться на своего противника, который еще не вышел.

Идиотами организаторов турнира я считаю совершенно обоснованно, потому что их широко разрекламированные в узких кругах «экспериментальные» бойцы в лучшем случае казались ничем не круче обычных, просто правильно питавшихся и тренировавшихся людей. Скороспелок, «выросших» на искусственном Снадобье, эти прототипы раскладывали без особых сложностей, но столкновения с полноценными «надевшими черное» не вывозили. А уж люди с оружием…

Это стало настоящей трагедией еще две недели назад. Вооруженных начали «выталкивать» из турнира разными не конвенционными методами, что не всегда срабатывало так, как хотелось бы сторонам. К примеру, та самая воинственная и очень опасная румынка с гуань дао, она… просто получила пулю. Скрывать информацию об этом даже не думали, было незачем, девушка действительно нарывалась и неоднократно, но на исключение, не пулю…

Тем не менее, из неё сделали крайне яркий пример того, что навстречу пожеланиям организаторов нужно не идти, а бежать вприпрыжку. Ну или из турнирной таблицы, тут как посмотреть.

Люди побежали. Сильные бойцы уходили, превращая турнир в фарс, ставки падали, разочарованные толстосумы улетали в свои страны, оставляя вместо себя сухих и деловитых секретарей с блокнотиками на «всякий случай», а я стал королем сцены, от которой уже ничего не ждут.

Вот и сейчас. Мой противник — крепкий молодой японец, обнаженный по пояс. Он выступает в свободных черных штанах с широким поясом, защищающим брюшную полость. Злой, нервный, во взгляде, который он от меня не отводит, неприкрытая враждебность и вызов. Как обычно.

Как только я роняю меч, противник, чьего имени я даже не запомнил, выхватывает из-за пояса нунчаки. Пытается улыбнуться…

…не успевает, я с силой пинаю катану в направление его лица.

Руки моего оппонента поднимаются, чтобы защитить лицо и горло, моя нога поднимается тоже, чтобы носком ботинка раздробить его гениталии. Второй удар, уже кулаком, наносится с размахом и в нос, откидывая обманщика на метр с лишним. Готов.

Заполненные на четверть трибуны шумят. Я знаю, что им плевать на бой, им нравится расправа над тем, кто пытался «хитрить». Качественная, жестокая, с далеко идущими последствиями, но полностью заслуженная с точки зрения гражданского, который всех равняет по себе. Ему, гражданскому, плевать, что я гораздо выше, сильнее и быстрее этого бедолаги с нунчаками, с его точки зрения я поступил правильно.

На сегодня всё. Даже Тануки Ойя, талантливый, жизнерадостный и многоопытный, объявляя мою победу, выглядит теперь далеко не так блестяще. Теперь он не выступает, а работает. Моя работа на сегодня закончена, а вот его еще нет.

— Акира, зайди ко мне, — шепчет он, продолжая натянуто улыбаться софитам, — Через пять минут.

Хорошо, что так быстро. Он знает, что у меня сегодня еще есть дела.

В кабинете, куда я прихожу, слегка освежившись, есть только сам Тануки и его помощница Харима, пьющие чай с кислым видом. При виде меня, севшего на стул посетителя, невысокий человек чуть оживляется, достает коробочку из-под бенто, которую, поставив на стол, толкает в моем направлении.

— Вот, Акира, пять миллионов, — со вздохом говорит Тануки Ойя, — Это твое выходное пособие из турнира. Для тебя он закончен.

— Рад это слышать, — удивляю я его, — но хотел бы знать причины.

Вместо Ойи, приникшего к стакану с чаем, говорит Харима. Оказывается, частичная вина как за выход, так и за столь малое «пособие» лежит на мне — некоторые из зрителей, обладающие нужными связями, выяснили через своих знакомых в Специальном Комитете, что три недели назад мне бросил вызов взрослый «надевший черное». И умер. Тривиальное происшествие, но получившие эту информацию не сочли нужным её оставить при себе, поэтому…

— Эйчиро Хамидзу был дурачком, да и по голове получал частенько, но, Акира, он был известным дурачком, — взял слово Тануки, — Сволочью, конечно, той еще, но совсем не того калибра, чтобы быть закатанным школьником под землю. В общем — тебя теперь тут видеть не хотят, совершенно. Особенно хозяева «экспериментов».

— Особенно после сегодняшнего, — добавила Харима.

— Мне ждать каких-либо проблем? — вопрос более чем актуален, но намек, что проблем не будет от меня, вызывает у моих собеседников легкое облегчение.