Серебряный орел - Бен Кейн

Судя по тому, как Дарий обратился к своим солдатам, настроение у него за ночь немного улучшилось.

— Бросайте рогульки и груз здесь. Без них все будет просто, — полушепотом сказал он, собрав вокруг себя легионеров. — Выстроимся клином и пробьемся к западной дороге. Не забывайте о своих товарищах, которые погибли здесь. — Он указал на казарму. — Убивайте всех скифов, которые попадутся на дороге, и ни в коем случае не останавливайтесь.

Толпившиеся вокруг командира люди ответили на эти слова волчьими усмешками, лишь зубы сверкнули в темноте. Легионеры нетерпеливо переминались с ноги на ногу.

— Как только прорвемся через окружение, побежим со всех ног, пока я не прикажу остановиться.

— Значит, бежать придется недолго, — прогудел из строя Гордиан.

Несколько человек вполголоса засмеялись его шутке. В отличие от худощавых в большинстве своем легионеров Дарий был весьма грузен.

Но старший центурион беззлобно улыбнулся.

— Если нужно, я смогу убежать быстро и далеко.

Ромул с радостью выслушал его реплику. Нынче Дарий был куда больше похож на того командира, какого он привык видеть.

— Ждать никого не будем, — решительно произнес Дарий. — Любого, кто упадет, бросать не раздумывая. Даже меня. Ясно?

Легионеры закивали.

— Вот и хорошо. — Дарий шагнул вперед, его телохранитель — рядом с ним.

— Строиться перед воротами.

Стараясь двигаться как можно тише, легионеры вышли из форта и без суеты выстроились клином. Место на острие досталось Ромулу и Бренну. Даже Новий не стал возражать, когда друзья заняли эту почетную позицию. До него не дошло: они сделали это для того, чтобы никто не мог упрекнуть их в недостатке смелости. Клин был наилучшим наступательным боевым порядком, а если на острие атаки находились такие могучие бойцы, шансы на успех многократно повышались. Остановить двинувшийся вперед клин врагам удавалось редко. Для участников же атаки самым опасным местом в строю считалось как раз острие. Там легче всего было расстаться с жизнью.

Глаза легионеров уже привыкли к темноте. Можно было различить и трупы, оставшиеся на месте вчерашнего боя, и скифов, спавших возле тусклых костерков чуть поодаль от ворот. Рядом со скифским лагерем дремали стоя, покорно переступая с ноги на ногу, обросшие густой шерстью стреноженные лошади; над ними поднимался легкий парок. Со стороны скифского лагеря не доносилось ни звука.

Ромул усмехнулся. Дарий вчера отказался поверить в его видение. Точно так же и скифы не представляли себе, что на них могут напасть в темноте. И поэтому погибнут.

— Приготовить пилумы! — прошептал из середины клина старший центурион.

Его приказ был выполнен мгновенно и совершенно бесшумно.

— Вперед.

Калиги глухо затопали по промерзшей земле, но почти сразу же легионеры прибавили шагу, а затем перешли на бег. Ледяной воздух ударил в лица, остужая ноздри и горло при каждом вдохе. Никто не произнес ни слова. Каждый знал, что делать, все было тысячекратно отработано во время учений. Легионеры приподняли щиты, защищая торсы; каждый сжимал в правой руке копье острием вниз, готовый колоть лежащих на земле. Первый удар должен был все решить. Если им удастся прорваться — впереди свобода. Неудача — гибель.

Ромул даже позабыл на какое-то время о постоянной угрозе со стороны Новия и его прихвостней и злобно ощерился, заразившись азартом боя.

Мгновенно преодолев с полсотни шагов, легионеры обрушились на противника.

Заранее изготовившись, Ромул отвел правую руку назад, наклонился, вонзил копье в одного из спящих и перепрыгнул через него, даже не оглянувшись, чтобы удостовериться, удалось ли убить скифа. Сейчас достаточно было как следует ранить врага. Бежавший рядом с ним, шаг в шаг, Бренн ударил в грудь скифа, который безмятежно спал по соседству с первым. Тут же они расправились еще с двумя воинами и оказались возле костра, где грелись трое часовых. Те никак не ожидали нападения и преспокойно болтали о чем-то, когда перед ними из темноты возникло множество облаченных в броню легионеров с окровавленными копьями в руках.

Они даже не успели схватиться за оружие, лишь испуганно вытаращили глаза и завопили. Впрочем, крики сразу сменились невнятным булькающим клекотом и смолкли, но, умирая, часовые все же успели разбудить остальных скифов. Те крепко спали, завернувшись в толстые плащи и одеяла, и теперь поспешно выпутывались из своих походных постелей и хватались за оружие. Мало кто из них успевал сообразить, что к чему, и приготовиться к обороне.

Уже не было смысла соблюдать тишину. Бренн вскинул голову и во всю мощь легких испустил устрашающий боевой клич. Легионеры ответили ему многоголосым оглушительным ревом.

Да, быстрота и внезапность — это самое меньшее половина успеха, думал Ромул, делая на бегу выпады копьем. Полусонные скифы не могли оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления. Им, вероятно, казалось, что на их лагерь в пустыне обрушились демоны. У них просто не было шансов уцелеть. Подбитые гвоздями калиги топтали лица лежавших, ломая носы и челюсти, пилумы вонзались в податливую плоть и тут же взлетали вверх для следующего удара. Железными оковками щитов легионеры разбивали вражеские головы. Как же сладко было мстить за товарищей, предательски перебитых в форте! Но никто не выходил из строя, чтобы прикончить пару-тройку застигнутых врасплох врагов, и не сбавлял ходу.

Ромул увидел, что крики атакующих и атакуемых напугали скифских лошадей, и его осенило.

— Бросайте копья! — крикнул он, указывая налево. — Спугнем коней!

Его товарищам не потребовалось лишних объяснений. Приостановившись на мгновение, они метнули пилумы туда, где беспокойно топтались на привязи лошади. Ромул тоже бросил копье. Промахнуться на таком расстоянии было невозможно; все копья попали в цель. Несколько животных, которым в крупы вонзилось зазубренное железо, взбесились от боли, заметались, принялись брыкаться и лягать соседей. Этого оказалось достаточно. Кони выдрали вбитые в землю колышки, к которым были привязаны поводья, и табун устремился в темноту.

Ромул громко заорал от восторга. Теперь скифы не смогут броситься в погоню за ними.

— Здорово придумано! — крикнул ему Бренн.

Похвала обрадовала Ромула, но он знал, что еще много чего предстоит сделать. Это лишь начало — впрочем, удачное.

Чтобы пробиться сквозь лагерь противника, клину потребовалось не много времени. За собой они оставили полный разгром. Множество воинов, убитых во сне, так и остались лежать в пропитанных кровью одеялах. Другим предстояло много дней мучиться, чтобы в конце концов умереть от ран в живот, многие лишились рук и ног. Кого-то растоптали собственные лошади. Те же, кто остался невредимым, растерянно смотрели вслед римлянам, не имея возможности хоть что-нибудь предпринять.