Сила притяжения - Роберт Джоунз

Из-под рукава Эммета на запястье соскользнул пластиковый именной браслет. Взгляды всех пассажиров вперились в него. Эммет небрежно покрутил браслет, будто простое украшение, и демонстративно натянул его на манжету, стараясь казаться беспечным. Он лизнул палец и потер желтое пятно у Луизы на щеке. Она нетерпеливо забарабанила каблуками по дну сиденья, грохоча на весь вагон.

— Пошли, — заторопилась она, когда поезд дернулся между станциями. — Я хочу ехать в первом вагоне, там огни видно. — И она потащила Эммета через внутренние двери вагонов, на которых везде были знаки, запрещающие переход. Всякий раз, когда они выходили из этих дверей, люди в вагоне привставали, ожидая увидеть банду вооруженных преступников.

В первом вагоне Луиза остановилась, зачарованно глядя на мелькающие в свете фар Серые тени тоннеля. Эммет читал о людях и даже о крокодилах, годами живущих в подземном городе, но сейчас видел только семейки крыс, резво шмыгающих вдоль рельсов.

— Надень очки, — буркнул Эммет, когда поезд подъехал к автобусной остановке. Потом сам надел Луизе очки, висящие у нее на груди на цепочке.

— Есть жвачка? — спросила Луиза женщину, собравшуюся выходить. — Эй, дама, у вас есть жвачка?

Эммет потянул Луизу за собой, обходя бродягу, дремлющего на самодельной кровати из газет. Вены на лодыжках этого человека так потемнели и распухли, что казались насекомыми, живущими собственной жизнью под его кожей.

— Мне нужно подкраситься, — заявила Луиза, когда они вошли в зал ожидания, похожий на пещеру. Эммет направился в туалет. У длинного, во всю стену, зеркала стояли несколько мужчин. Один чистил зубы, другой брился, медленно и целенаправленно, как дома, размазывая пену по щекам. К дальней стене прислонился старик в одном белье — он пытался надеть грязный бурый носок. Эммет встал подальше от зеркала и пригладил волосы. Он вспомнил о мыле в кармане и о том, что ему нужно купить новую зубную щетку. Эммету было стыдно приводить себя в порядок на глазах у людей. Он вошел в кабинку и закрылся. Расстегнул свою многочисленную одежду. Заметил два старых черных башмака. В щель за ним следили два глаза, как будто Эммет был стриптизером, одну за другой сбрасывающим вещи.

«Полиция решит, что я извращенец», — забеспокоился Эммет, быстро укладывая одежду в пакет. Мужчина в черных ботинках вышел за ним на улицу. Эммет увидел свеженакрашенную Луизу, облизывающую ярко-красное итальянское мороженое. Чтобы отбиться от преследователя, Эммет подарил ей нежный поцелуй. Мужчина свернул в другую сторону.

— Что это с тобой, настроение поднялось? — сказала Луиза. — Хочешь лизнуть?

Она поднесла липкий картонный стаканчик к его губам. Фруктовая капля расползлась по языку.

В зале ожидания Эммет рассмотрел карту маршрутов на стене. «Куда же мы поедем?» — Он представил себе атлас, в котором были сотни городов, деревень и поселков. Он не понимал, как можно так запросто приехать в чужой город и устроить там себе дом. Обычно Эммет уезжал с какой-то целью — или его кто-то увозил. Без советчика он ничего не мог решить.

У кассы на стене он увидел голубой экран с расписанием движения автобусов.

— А что, если мы выберем город, который будет в первой строчке? Это будет наш дом, — сказал он.

— Мне все равно, — сказала Луиза и сунула нос в картонный стаканчик.

Они оба подняли глаза на экран и в первой строке прочли слово, написанное белыми буквами: «Канандайгуа». Эммет надеялся, что это где-то далеко, в другом штате. Он произнес слово по слогам. Потом еще раз, быстрее, еще и еще, пока язык не начал заплетаться. Он повернулся к Луизе и мягко, словно ласковое прозвище, повторил это слово ей на ухо.

— Как я буду жить в городе, у которого название не выговоришь? — захныкала Луиза, но Эммет решил, что судьбу искушать не стоит, и если они передумают и выберут другой город, из второй или третьей строки, то проворонят свой шанс и навлекут на себя несчастье.

— Нет, мы уже договорились, — уверенно ответил он и пошел к кассе. Билеты в один конец стоили двадцать семь долларов. Канандайгуа не так уж далеко.

Автобус отходил только вечером, и, пока они его ждали, Эммет бесился, глядя, как Луиза один за другим поглощает огромные стаканы газировки. Она пропивала их деньги. Эммет следил за каждым глотком, волной проникающим в ее горло, точно палец в кожаную перчатку. Чтобы подать ей пример, он вернулся в туалет, попил воды из крана и не стал вытирать лицо — пусть оценит его бережливость. Луиза вытерла его подбородок рукавом.

— Будешь пить из крана, подхватишь микробов. Надо за тобой последить. Дай доллар на конфету.

У автобуса Луиза протолкнулась вперед без очереди. Люди невольно пропускали ее, как обычно случается, если в толпе возникает диковатый и невоспитанный человек. Эммет встал в конце очереди, но Луиза принялась звать его и никому не давала пройти, пока Эммет к ней не присоединился. Бормоча извинения, он забрался в автобус под ненавидящими взглядами пассажиров.

Луиза взгромоздилась на переднее сиденье и стала раскладывать на коленях все, что было в ее сумочке. Модные журналы, брошюрки с кроссвордами, пластинки жвачки, пудру, два карандашика помады и йогурт с одноразовой ложечкой. Эммет поставил себе в ноги пакет с одеждой.

Водитель въехал на эстакаду, потом в паутину пустынных улиц на окраине города. Эммет попытался расслабиться. Автобус промчался сквозь тоннель, проехал под рекой, через мосты, мимо станций оплаты за дорогу, и наконец вылетел на автостраду. Эммет представил, как эти колеса увозят их все дальше и дальше. Он уже несколько лет не выезжал из города. Он не знал, можно ли оставить прошлое позади так буквально, но сейчас, сидя в мягком кресле, он видел, как силуэт города на фоне неба уменьшается, начинает казаться игрушечным, потом даже меньше фотографии. А потом пропадает совсем.

Луиза толкнула его локтем в бок.

— Ну, придумай, как по-другому сказать «сморщиваться»?

— Не знаю. Ну, сжиматься? Стареть? Усыхать?

— Нет, там должна быть буква «з», если я ничего не напутала. А есть такое слово: «озура»? — Луиза перегнулась через спинку кресла и сунула кроссворд в лицо женщине с ребенком, сидящей позади. — Слыхали когда-нибудь об озуре? А про анахоризм? На что-то ведь похоже, правда? Ой, тут еще должно быть «н» в середине.

Женщина прижала ребенка к груди и покачала головой. Эммет потянул Луизу за рукав.

— Сядь, пожалуйста.

Стемнело. Деревья вдоль дороги погрузились в темноту, и только на дороге горела флуоресцентная разметка. От встречных машин остались одни фары.

Луиза оторвалась от книги и озабоченно посмотрела на дорогу.

— Почему он не включает дальний свет? Я буду нервничать, если он не включит дальний свет. Скажи ему.

— Что сказать?

— Скажи водителю, что мы хотим дальний свет.

Машины неслись им навстречу сплошным потоком.

— Но он не может включить дальний свет. Фары будут ослеплять водителей на встречных машинах, — шепнул ей Эммет.

— Но иначе я не вижу дорогу, — заныла она. — Без них автобус не сможет ехать. Я всегда их включаю, и днем и ночью. Это святое. — Она с отвращением огляделась. — Вообще ненавижу автобусы. Были бы деньги, взяли бы легковушку напрокат.

Эммет пытался придумать, чем ее отвлечь. Он заглянул в незаполненный кроссворд.

— Как по-другому сказать «грабить»? — спросил он.

— Скажи ему про фары! — завизжала Луиза. — Я хочу, чтобы ты сказал.

Эммет почувствовал, как водитель сбавил скорость, спускаясь по наклонной дороге. Его глаза в зеркале, угрожающе поблескивая, смотрели на них.

— Пожалуйста, прекрати, — буркнул Эммет. Ему не хотелось, чтобы их высадили на полпути. Хотя Эммет никогда не бывал в Канандайгуа, он уже стремился туда, словно этот город был его родиной.

— Что прекратить? — крикнула Луиза. — Ты о чем? Я просто хочу дальний свет!

И тут, словно по волшебству, автобус въехал на холм, с которого стало видно, что внизу на спуске нет ни одной встречной машины. Эммет услышал щелчок, и дорогу залило голубоватым светом. На приборной панели водителя загорелся голубой огонек.

— Видал! — обрадовалась Луиза. — Он был не против. Надо было всего лишь попросить. Что с тобой вообще такое?

Теперь всякий раз, когда на дороге появлялась встречная машина и водитель переключал фары, Эммет старался отвлечь Луизу разговорами, с восхищением бросаясь рассматривать ее журналы.

— Тебе бы это было очень к лицу, — говорил он, указывая на узкое шелковое платье. Он сосредоточенно вглядывался в кроссворды, соображая, как исправить Луизины ошибки.

В конце концов она уснула. Автобус свернул с магистрали и теперь делал остановки в маленьких городках и деревнях. В самых маленьких селениях автостанций не было, только знаки на главных улицах, у которых стояли люди с мешками и сумками, набитыми едой. Каждый раз, прежде чем остановить автобус, водитель тихо объявлял незнакомые названия. Эммет не знал, где они и сколько еще ехать до их Канандайгуа. Он боялся заснуть и проехать остановку и потому изо всех сил вслушивался в голос водителя.