Надуй щеки! Том 9 - А. Никл

Он, можно сказать, произвёл настоящий фурор. Интересный феномен.

Ким Су Хон уже анализировал, в чём успех данного зрелища, но казалось, что ничего особенного в этой очередной дораме нет. Однако, она говорила со зрителями очень честно. Без фальши, без дешёвых трюков и подмен. Героям верилось, и очень хотелось им сопереживать.

На вступительных титрах раздалась музыка, которой тут раньше не было. Ким Су Хон мог в этом поклясться. Он смотрел уже не первую серию, и раньше открывающие титры были другими.

Но мелодия ничуть не ухудшила их. Скорее, наоборот, она только вовлекала в действие. Но вместе с тем будоражила. Её хотелось слушать ещё и ещё.

Затем перипетии сюжета поглотили продюсера, и он на время забыл про эту самую мелодию. Каждая серия раскрывала клифхенгер, на котором оборвалась прошлая серия, полностью завладевая вниманием зрителей.

Но когда эпизод пролетел, как всегда, почти незаметно, оборвав действие на самом интересном месте, мелодия зазвучала вновь. Причём, теперь на закрывающих титрах она была уже подкреплена словами.

Вниманию Ким Су Хона предстала готовая песня. Заводная, манящая, притягивающая.

Продюсер понял, что это хит в тот момент, когда поймал себя на том, что притоптывает в такт и двигает плечами, словно вот-вот сорвётся в пляс.

Но странным было не это, а то, что он не узнавал этой композиции. Все более-менее стоящие проекты сонграйтеры присылали в первую очередь ему. А вот этот стопроцентный хит прошёл как-то мимо него.

Ким Су Хон взял телефон и вызвал своего помощника.

— Слушаю, господин, — отозвался тот практически мгновенно.

— Ты новый сериал И Сухо смотришь? — выпалил Ким Су Хон.

— Сейчас включу, — ответил Чон Хи. — Что я должен увидеть?

— Скорее услышать, — проговорил ему продюсер, одновременно с тем пытаясь в титрах увидеть исполнителя песни. — У них новая песня на заставке. И это просто разрыв! Я должен знать, кто из наших это поёт!

В телефоне послышалась уже знакомая мелодия, которая теперь звучала менее гармонично, так как звук из аппарата запаздывал.

— Хм… — Чон Хи тоже явно был озадачен. — Честно говоря, не слышал. Правда, вот стиль… Стиль мне кажется, немного знакомым.

И тут оба в одно и то же время увидели титры, которые шли чуть ли не последними:

«Группа „Грязь под ногтями“ продюсерского центра Пака Йонга».

Некоторое время Ким Су Хон даже сказать ничего не мог, только сглатывал, отказываясь верить написанному. Но, наконец, ярость поднялась из живота к горлу и вышла наружу.

— Что⁈ Каким это образом⁈ Чон Хи, как они выбрались на телевидение? Я же приказал строго настрого! Запретить! Связаться с продюсерами сериала! Выкинуть этих жалких певичек на помойку! Я приказываю! Приказываю сейчас же!

Он чувствовал, как кровь прилила к ушам, а сердце забилось в груди быстро-быстро. Он не знал, почему какая-то группа, которая не должна была никуда пробиться, приводит его в бешенство. Но понимал, что никто, кроме его девчонок, не должен был написать что-то настолько прекрасное.

— Выкинуть их! Вон!

— Слушаюсь, — раздался сдавленный голос Чон Хи из телефона. — Сейчас же займусь этим вопросом.

Глава 17

Чхе Дон Гиль оказался не готов к тому, что происходило с ним в последние дни.

Он вздрагивал от каждого громкого звука, оборачивался на каждый окрик и весь сжимался при виде полицейского. Это было очень странно. Никогда он не мог подумать, что станет так реагировать на всё вокруг.

И если в первые несколько дней после убийства министра, он ещё надеялся, что это состояние постепенно пройдёт, то теперь он лишь уверялся в том, что тревожность нарастает день ото дня.

Дон Гиль стал гораздо хуже спать. Сомкнуть глаза удавалось на два-три часа, после чего бывший чиновник просыпался, пялился в потолок, испещрённый подвижными и угрожающими тенями, и никак не мог заснуть снова.

Содеянное сидело внутри него предательской раскалённой иглой, которая с каждым часом погружалась всё глубже в его плоть и грозила пронзить его чёрное сердце.

— Нет, — бубнил себе под нос Чхе Дон Гиль в минуты, когда становилось совсем уж сложно, — не может быть. В конце концов, это вышло не специально. Я же не хотел! Да и потом, полиция уже арестовала сына министра, а значит, мне ничего не грозит!

Но вместе с тем в лице каждого встреченного им человека он видел осуждение. Да, ни одной живой душе он не мог рассказать, что же его тяготит, но вместе с тем ему казалось, что все знают о самых тайных деяниях бывшего чиновника.

И ладно бы, если бы дело ограничивалось людьми. Хуже всего, что Дон Гиль повсюду начал видеть знаки, говорящие о его вине. Будь то очертания облака в виде лезвия, или дорамы по телевизору, намекающие на его преступление.

Самым большим ударом стало современное переложение легенды о Чхве Чхольджу из «Самгук юса». Там практически прямым текстом обвиняли Чхе Дон Гиля в совершённом преступлении. Да так настойчиво, что бывшему чиновнику ничего не оставалось, как выключить телевизор.

При этом пульс его скакал где-то в облаках, а давление грозило разорвать черепную коробку.

Дон Гиль схватился ладонями за голову и крикнул пустой комнате:

— Хватит! Я не виноват! Он сам меня уволил! А я лишь хотел, чтобы он взял меня обратно!

Но провидению, или судьбе, которая настойчиво обличала Чхе в содеянном, было всё равно на его слова. Она продолжала давить на него всей своей невероятной мощью. И, словно для того, чтобы добить его, вдруг раздался звонок телефона.

Бывший чиновник от образования даже не сразу смог понять, что происходит. Просто в оглушительном перестуке собственного сердца он вдруг расслышал знакомую мелодию. Стоило ему глянуть на экран, как всё внутри похолодело.

«Югай Гён Тхэ, начальник» — значилось там.

— Нет! — вскрикнул Чхе Дон Гиль и выронил телефон из рук.

Но тот, как назло продолжал звонить, стараясь своим звуком достать бывшему чиновнику до печёнок. Он, как будто говорил, что возмездие уже близко. И Дон Гиль скоро поплатится за то, что сделал.

— Этого не может быть! — шептал Чхе, глядя на светящийся экран телефона. — Ты же уже умер! По новостям передавали, что умер! Ты не можешь мне звонить!

Через минуту, а, может быть, через целую вечность экран погас. Мужчина потянулся к телефону, чтобы взять его в руку, но тут увидел, что пальцы его дрожат