Всему свое время - Ирина Быстрова

Он приходил вечером домой чернее тучи.

– Как дела? – спрашивала я. Невозможно же молчать все время.

– В порядке, – бурчал он в ответ.

– Что в офисе? – продолжала за ужином.

– Как обычно, – пожимал он плечами. Лицо его ненадолго светлело, потом он опять умолкал, мрачно уткнувшись в тарелку.

Я понимала, что в офисе все отлично. И весь его хмурый вид объяснялся проблемами, не связанными с офисом. Думаю, причина в той девушке из самолета. Что-то там не заладилось. От этого он и страдал. Неужто Петя влюблен?

Однажды зацепившись за эту мысль, я никак не могла успокоиться. Все всматривалась в него каждый вечер и каждый вечер находила новые подтверждения своей догадке. Петя вляпался! На пороге пятого десятка Петя угодил в ловушку, которой ему удавалось избегать всю предыдущую жизнь.

Алена

– Привет. – Алекс стоял на пороге моего стеклянного закутка и улыбался. – Как дела?

– Привет, – ответила я, включая компьютер. – Нормально. А у тебя?

– Тоже. – Он помолчал немного, потом спросил: – Может, встретимся?

– Э-э… – замялась я, набирая пароль, – даже не знаю…

– Что, опять? – Алекс сочувственно смотрел на меня.

– То есть? – Я непонимающе уставилась на него.

– Какие-то проблемы? – Он сделал шаг вперед. – Я в третий раз на этой неделе предлагаю тебе встретиться, и в третий раз ты отвечаешь одно и то же. Что-то случилось?

«Случилось. Случилось то, что ты меня дуришь», – хотелось ответить. Но я промолчала. Только кивнула.

– Я могу чем-то помочь? – Алекс стоял совсем рядом, я ощущала хвойный аромат его одеколона.

Помочь? Я мысленно усмехнулась. Забавно. ОН спрашивает меня, не может ли ОН чем-то помочь. ОН – виновник моего рассеянного взгляда и отвратительного настроения.

– Нет, – ответила, – спасибо. Сама разберусь.

– Хорошо. – Алекс попятился. – Но я могу надеяться?

– На что? – пробормотала я.

– На встречу, – ответил он.

Я неопределенно улыбнулась в ответ, Алекс кивнул, повернулся и вышел из моей кельи.

Надеяться? Не знаю. У меня пока не было ответа на этот вопрос. Вторую неделю я мучилась, пытаясь решить, что делать.

Как что делать, скажете вы, бросить к чертовой матери! И вправду. Ненавижу этих ловкачей: с одной стороны – личина заботливого жениха, с другой – физиономия обаяшки Казановы. Всегда ненавидела.

И никогда с такими не связывалась. А тут… И как это я влипла?

А я влипла. Прошло всего ничего с того момента, как я впервые увидела Алекса, а уже не могу представить себе жизни без него. Впрочем, он и не исчезнет из моей жизни. Он останется в ней. Будет так же сидеть за стеклянной перегородкой и стучать по клавишам компьютера дни напролет (если, конечно, будущий тесть не придумает ему какое-нибудь другое, более интересное и денежное занятие), но – увы! – уже совсем в ином качестве. А вот в каком – я не могла и придумать.

Взяла чистый лист бумаги и написала: «Любовница». Подумала, покачала головой и зачеркнула. Нет. Не смогу. Не смогу отпускать его домой! Не смогу сидеть у телефона и ждать, ждать, ждать звонка, который может и не прозвучать. Мириться с тем, что он постоянно будет взглядывать на часы и ерзать. Вести разговоры, тщательно избегая всех тем, которые так или иначе могут спровоцировать его рассказы о семье. Не смогу думать о нем как о трусе. Нет! Я еще раз решительно перечеркнула написанное. Этому не бывать.

И написала: «Друг семьи». «Ужас!» – подумала я тут же. Пить унижение по капле каждый раз, когда увижу их вместе. Улыбаться, наблюдая, как растет их чадо. Кивать, слушая их рассказы о поездках и планах на будущее. И при этом чувствовать, как отмирают клеточка за клеточкой жизни где-то глубоко внутри. Нет. Нет! Нет!!! Торопливо заштриховала написанное жирными линиями.

Оставалось одно. Просто коллега. Просто сосуществовать рядом, здороваться, говорить ни о чем, вежливо и отстраненно. Похоже, это единственно правильный вариант. Но – боже мой! – все во мне сопротивлялось тому, чтобы начать реализовывать его прямо сейчас. Ведь это значило демонстрировать Алексу холодность и равнодушие, пресекать все его попытки сблизиться, ловить его недоуменные взгляды и рано или поздно отвечать на его вопрос: «Почему?» Я была уверена, что он его задаст. Нужно придумать какой-нибудь ответ. Что-то вроде: «У меня есть другой…» Черт! Я чуть не застонала вслух. Разорвала листок на мелкие клочки и выбросила в мусорную корзину. И главное – невозможно ни с кем посоветоваться по этому поводу.

Я ничего не рассказала Аньке о Петином расследовании. Побоялась, что она разболтает об этом в банке. Анька – такая. У нее все тайны держатся недолго. Я не уверена, что она не растрепалась о наших с Алексом встречах теткам из валютного. Совсем не уверена. «Так держать!» – сказала мне вчера Люсьена, сидевшая за соседним с Анькой столом, и подмигнула.

Что она имела в виду? Не работу же. Я даже спрашивать не стала, чтобы не ворошить интригу. Хорошо, если в курсе только Люсьена. Или остальные валютчики. Они обычно не выносят новости за пределы своего кабинета, мусолят друг с другом. Но про себя я чертыхнулась. Кто дергал Аньку за язык? Я понимаю, что она рада за меня, но факт этот ничего не меняет – Анька была треплом, и посвящать ее в новые обстоятельства дела мне вовсе не хотелось.

Она требовала от меня отчета ежедневно. Что Алекс сказал? Как посмотрел? По какому поводу улыбнулся или нахмурился? Звонил ли? Звал ли на свидание? Приходилось придумывать. Что и сказал, и звонил, и улыбался, но вот не звал пока, потому что какие-то дела у него на этой неделе. Неделя должна скоро закончиться, Анька предвкушала развитие событий, а я продолжала мучиться и надеялась, что до конца недели на что-нибудь решусь. Или встану в позу. И тогда уж придется признаться Аньке почему или…

– Что будешь делать в выходные? – спросила Анька в пятницу вечером.

– Мм…

– Что, – Анька изумленно посмотрела на меня, – Алекс тебя никуда не пригласил?

– Ну… – Я отвела глаза.

– Я понимаю там, на неделе дела, – фыркнула Анька, – но в выходные…

– Сказал, позвонит.

Только бы перестала говорить об этом. Только бы перестала!

– И то хорошо, – продолжала Анька, – а то уж я подумала было, что он начинает срываться с крючка.

Он уже сорвался. Еще до того, как мы заготовили ему этот крючок.

– Так что будешь делать? – опять спросила Анька.

– Есть какие-то предложения?

– Мы собираемся на шашлыки, – ответила она. – Мы с Вовкой и брат его с подружкой. Хочешь с нами?

Пятым лишним? С головой, наполненной мыслями об Алексе? Увольте.

– Нет, спасибо, – сказала я. – Дома посижу.