Ложь - Петра Хаммесфар

– Я застала его у брата, он уже в пути.

И неожиданно громко прозвучал голос Йоахима Коглера:

– О чем ты думал, когда ей наливал?

– Не горячись, – ответил Вольфганг Бластинг. – Я предложил ей бокал шампанского. Она уже взрослая и вполне могла сказать «нет». Кроме того, она отпила всего лишь маленький глоток.

– И тогда ты стал вытаскивать на свет божий давно забытые истории, чтобы она напилась как следует, – сказал Йоахим Коглер.

Женщина в индийской одежде заинтересованно слушала их диалог и пила свой странный, невкусный чай. Лило взяла чашку у нее из рук и сказала:

– Спасибо, Ханна. Ты нам очень помогла. Я думаю, тебе пора одеваться. Такси подойдет с минуты на минуту.

Ханна неохотно покинула комнату. Лило села на край дивана и погладила Сюзанну по голове:

– Как ты себя чувствуешь, дорогая?

Сюзанна чувствовала лишь одно – черную дыру в мозгу. В этой черноте звучали голоса. Илона Бластинг сообщила:

– Старые истории снова стали злободневными. Ты же слышал, что она сказала.

– Оставь свое мнение при себе, Илона! – громко потребовал Йоахим Коглер.

– Она совсем запуталась. Вполне понятно, кому мы этим обязаны. Здесь всем известно, какими методами работает твой муж.

– На твоем месте я бы помалкивала, – нанесла встречный удар Илона. – Быстро попадешь под подозрение в сокрытии фактов.

– Что это значит? – вспылил Йоахим Коглер. – Если ты намекаешь на то, что я…

– Я ни на что не намекаю, – перебила его Илона Бластинг. – А говорю о фактах. Пока льстят ее самолюбию, она щедра. Вольфганг навел несколько справок. Фонд «Деко» – это мыльный пузырь, мой дорогой. И двести…

Лило вскочила с дивана:

– К твоему сведению, только пятьдесят.

– Это была доля Майвальда, – парировала Илона. – Йо, наверное, опасался, что ты снова вложишь деньги в искусство и повесишь на стену еще несколько симфоний. Михаэль сказал…

– Йо, – энергично потребовала Лило, – скажи, что это неправда.

Йоахим Коглер ничего не ответил, лишь поинтересовался, не стало ли Сюзанне лучше, и помог ей сесть. Она очень огорчилась, что по ее вине произошел скандал. В коридоре Вольфганг Бластинг сказал:

– Илона, пойдем домой. Неужели так сложно было держать рот на замке? Лило, вечер, как всегда, был чудесным.

Лило проводила Бластингов до дверей, вернулась и уставилась на мужа пристальным взглядом. Грудь ее тяжело вздымалась. Но едва она открыла рот, Йоахим Коглер сказал:

– Потом поговорим. Наде нужен покой.

– Нет! – Лило скрестила руки на груди. – Мы должны все выяснить, пока она еще здесь. Меня интересует только сумма. Пятьдесят или двести тысяч? Я хочу знать, откуда у нее деньги. Я все прекрасно слышала. А Михаэль сказал, что на юге она вознамерилась купить дом. Я не хотела бы неприятностей.

– Еще одно слово – и они будут у тебя прямо сейчас, – очень спокойно ответил Йоахим Коглер. – Что такого, если она решила купить себе маленький домик…

– Маленький?! – возразила Лило. – Михаэль говорил о гектаре земли и собственном пляже. У тебя есть представление о том, сколько все это стоит на Багамах? Такую покупку не оплатить из Portokasse![16]

– Пляж совсем маленький, – пробормотала Сюзанна. – И дом не такой уж большой. Обычное бунгало на морском берегу.

– Все хорошо, не волнуйся, Надя, – сказал Йоахим Коглер и помог ей подняться с дивана.

Йо, подумала она. Только не Йоахим, он ненавидит, когда его так называют. Придерживая Сюзанну рукой за талию, он довел ее до дверей, вышел на улицу и проводил до входной двери дома Тренклеров. Холодный ночной воздух покалывал лицо тысячами иголок. Она чувствовала в коленях слабость, в ушах все еще звенело: «Скрылась!» Пока Йо помогал ей открывать входную дверь, она пробормотала:

– Что же мне теперь делать?

– Для начала тебе надо выспаться, – по-отечески заботливо посоветовал он. – А когда проснешься, сразу позвони. Тогда я приду, и мы поговорим. И пообещай мне, что не будешь делать никаких глупостей.

Сюзанна молча кивнула. Он одобрительно улыбнулся, вложил связку ключей ей в руку и пожелал доброй ночи.

Сюзанна была точно в трансе. Она еле добралась до ванной. Когда она уже лежала в постели, у нее в ушах раздавались слова Нади. Та обещала ей две тысячи каждый месяц, прекрасную квартиру и замечательную работу у Харденберга. Затем Сюзанна услышала свой истерический смех и через мгновение заснула.

Когда она проснулась, было уже светло. На наручных часах Нади было почти девять часов. Ее тошнило, голова кружилась. Пошатываясь, Сюзанна добрела до ванной, затем подошла к телефону в кабинете. При сокращенном вызове «ноль-один» ее соединили с автоответчиком «Альфо-инвестмент». Одновременно на дисплее высветился весь телефонный номер целиком. При вызове «ноль-два» в предварительном наборе появился двойной ноль. Трубку сняла женщина, судя по голосу, уже немолодая, и спросила:

– Как?

Сюзанна опешила. Машинально она сказала:

– Доброе утро. Извините, если я помешала, мне нужно срочно поговорить с Надей…

Услышав имя Нади, женщина начала ругаться по-французски. Сюзанна быстро положила трубку. «Ноль-три» оказался телефоном лаборатории. Под вызовом «ноль-четыре» предварительный набор высветил код Мюнхена. Под номером «ноль-пять» – то же самое. В обоих случаях она нажимала кнопку отключения, не дождавшись ответа.

При шестом сокращенном вызове Сюзанну соединили с автоответчиком, на котором был записан тот же женский голос, что и на автоответчике «Альфо-инвестмент». Хельга Бартель. Она сообщила телефонный номер, который одновременно высветился на экране, и предложила: «Оставьте ваше сообщение, мы…»

Было пятнадцать минут десятого. Наверное, не стоило звонить так рано – все-таки воскресное утро. Сюзанна уже хотела было повесить трубку, как вдруг услышала:

– Филипп?

– Привет, Хельга, – сказала Сюзанна, готовая положить трубку, если что-то пойдет не так. – Это я, Надя.

Хельга Бартель с облегчением воскликнула:

– Слава богу! Почему ты так долго не звонила? Почему ничего не сказала мне в четверг? Тогда бы этого не случилось.

Прежде чем Сюзанна успела спросить, что случилось, Хельга Бартель извинилась за то, что рассказала Михаэлю о поездке в Женеву, и в свое оправдание сказала, что ей никто не сообщил, что происходит на самом деле.

– Ничего страшного, – прервала ее Сюзанна.

Хельга Бартель немного успокоилась:

– Ты дома? Можешь сейчас подойти?

– К сожалению, нет, – ответила Сюзанна. – Я в Женеве. У меня небольшая проблема, и я должна срочно связаться с Филиппом…

– Он сказал, что ему нужно в Берлин, – перебила ее Хельга Бартель, прежде чем Сюзанна успела сказать, что забыла номер телефона Филиппа, а ноутбук испорчен. Это спасло ее от разоблачения.

Из дальнейшего хода беседы Сюзанна поняла, что по счастливой случайности избежала опасности. Уже при следующих словах Хельги стало ясно, что хотя она не замужем за Филиппом Харденбергом, но состоит с ним в близких отношениях и испытывает панический страх, что с ним что-то случилось.

С каждой секундой голос Хельги начинал звучать все плаксивее, она рассказала, что Филипп в пятницу вечером отвез ее к сестре, потому что в тот же вечер должен был вылететь в Берлин.

– Я должна была все выходные оставаться у сестры, но забыла свои таблетки и около одиннадцати приехала домой на такси. Он был в ванной, его рвало. Белый как мел, лицо разбито, на теле синяки. Он рассказал мне, что упал в аэропорту и опоздал на самолет.

– И ты ему не поверила, – констатировала Сюзанна.

– Конечно, – жалобно протянула Хельга. – У него неприятности с Цуркойленом. Этот тип, видимо, потерял не только свой взнос в «Йоко электроник». Когда он появился здесь в среду, то что-то говорил о «Ласко», к сожалению, я не смогла больше ничего услышать. Это та самая мебельная фирма, которую ты проверяла перед отпуском? Разве они неплатежеспособны?

– Да нет же, платежеспособны, – ответила Сюзанна, с дрожью вспомнив твердую хватку Цуркойлена и похотливый взгляд его телохранителя. Откуда у нее взялись слова, Сюзанна не знала сама. – У Цуркойлена не должно быть никаких дел с «Ласко». Я не знаю, что ты услышала в среду. Я все уладила с Цуркойленом.

– Я думала, что ты в Женеве, – озадаченно сказала Хельга.

– Да, и Цуркойлен тоже здесь.

– Не ври мне, Надя, – жалобным голосом умоляла Хельга. – Вчера вечером он стоял у дверей нашего офиса с этим странным типом, который повсюду его возит. Я их не пустила. Было уже начало двенадцатого, и я была одна. Филипп уехал вчера утром. Он сказал, что я должна поехать к сестре. Но, если дело нечисто, я не позволю так просто от меня отделаться.

– Вчера, – сказала Сюзанна, – была суббота. Сейчас мы с тобой говорили про пятницу. Я встречалась с Цуркойленом в пятницу. Он не сказал мне, что улетает обратно.