Урожай собрать не просто - Юлия Васильева

— Взаимно. — Я протянула ей свою руку, предложила сесть и сказала служанке принести чаю, хотя все еще оставалась в замешательстве от происходящего. При всем желании меня трудно назвать подходящей компанией для женщины, которая лет на пятнадцать старше.

— Вы конечно же гадаете, как мне вообще пришла в голову такая идея? — Сестра фабриканта была проницательна. — Один наш общий знакомый написал мне, что с наступлением холодов вы со своим деятельным характером, должно быть, сходите с ума от скуки и что вас мог бы очень порадовать визит на фабрику. Вот я и решила, что сходить с ума вместе веселей, а то наш скудный домашний кружок не может позволить мне и этого.

Я не знала, что ответить. Наш общий знакомый? Переспросить, кто это, смелости не хватило. Поэтому пришлось ответить светской банальностью (или банальной светскостью — это как посмотреть).

— Честно говоря, я была бы рада еще раз посетить фабрику: в прошлый раз мне удалось посмотреть не так уж много. Но я удивлена тем, что вы остались на зиму здесь, а не уехали в город вслед за братом.

— Ах, этот город мне порядком надоел. К тому же кому-то надо присматривать за Лилией — моей младшей сестрой, а пребывание в Земске ей явно не на пользу. Вы и сами не стремитесь в столицу.

— Мне тоже есть за кем присматривать.

— Знаю! — Она рассмеялась. — У вас причин оставаться здесь как минимум на пять больше, чем у меня.

Принесли чай.

— Как жаль, что я совершенно не разбираюсь в чае, — легкомысленно сказала леди Филиппа, а, сделав несколько глотков из чашки, так же свободно поведала: — Это, должно быть, шанхрский сорт «Бархатная ночь»! Только он оставляет такое яркое фруктовое послевкусие. Моя покойная матушка была его большой любительницей!

Я была бы не я, если бы не приняла столь неожиданное предложение. Казалось, среди наших погружающих в спячку окрестностей фабрика оставалась единственным местом, где до сих пор бурлила жизнь. Едва войдя через главные ворота, я чуть не попала под колеса тележки, и только успела насладиться знакомой суетой, как меня окликнули, приказали не сходить с места, и все это без должного уважения.

Оглянувшись, увидела старого знакомца — великого знатока местных примет, крупного специалиста по полевикам, единственного приятеля Ерема и по совместительству обладателя престранных полосатых штанов. На шляпе старика все так же алела гроздь рябины, вот только теперь уже в обрамлении сухих колосьев вместо перьев.

— Добрый день, господин Фрол. Что вы здесь делаете? — несколько удивленно спросила я.

— Ясно что — за порядком слежу. — Новоявленный борец с хаосом подбоченился. Наверное, после случая с пожаром фабрикант решил пересмотреть систему охраны, вернее, за неимением таковой, ее ввести. Но вот выбор сторожа был крайне спорным. — Леди, будьте добры, предъявите свою сумочку, так сказать, для досмотру.

Я вцепилась в свою сумку, будто несла половину золотого запаса Грелады. Вот еще! Какая вопиющая бестактность! Всем известно, что сумка дамы — святая святых!

— Бросьте, вы же меня прекрасно знаете. Разве я похожа на злоумышленника?

— Барышня, я-то вас, конечно, знаю, потому и прошу, — настаивал новоявленный охранник. — Признайтесь, есть у вас зуб на хозяина, ох, по глазам вижу, что есть! Глазищи так и сверкают, того гляди, две дырочки прожгут. Только мы огнеупорные тепереча. Вы глазами-то зазря не сверкайте, а лучше сумочку откройте.

— Ничего я не сверкаю!

Сказать по правде, никакого золотого запаса в сумке не было, да и вещей, которые нельзя было бы показать постороннему наблюдателю, тоже, но дело пошло на принцип.

— Ох смотрите у меня! Глаз не спущу! — погрозил пальцем старик, внезапно отступившись.

— А вот там только что какой-то подозрительный тип прошел через ворота. Почему вы его не обыскали? — искренне возмутилась я такому пристальному вниманию к собственной персоне.

— Бухгалтер наш, — пояснил Фрол. — Нет у него мотивов для вредительства. А что подозрительный — так это он под пиджаком поллитру тащит. На рабочем же месте ни-ни.

— Так и у меня нет мотивов…

Дедушка выразительно поиграл бровями, и я не стала продолжать. Пусть подозревает, если хочется.

— Вот не понимаю я вас, людей, — сказал он со вздохом. — Ладно, хоть вы, барышня… душевные терзания всякие, да хозяйственная жилка в одном месте свербит. Но эти, местные… Тьфу! И курят же, лешие, и пьют, хоть и горели уже не раз. И продукт тащат. Вот спроси, для чего тащат? Ведь не скажут. Не приспособили еще. Но все надеются, что им колеса можно будет смазать или поросей откормить. Или баба одна все на лицо марь прикладывала, думала, назавтра писаной красавицей проснется. А у нее сыпь — аллергия, значит. Так и попалась, дуреха. Бестолковый народ, без понятия. Хоть собак специально обученных на них заводи.

— Зачем же собак? — Я начала входить в положение несчастного. — Вы лучше женщину возьмите, только чтобы она обязательно замужняя была, с детьми. Она вам быстро и алкоголь, и курево учует, еще и по загривку нарушителя так огреет, что тот в следующий раз крепко задумается, прежде чем пакость сделать.

Живо вспомнились и маменька, которая с лету распознавала, кто прикоснулся к ее духам на туалетном столике, и няня, мигом вычислившая, когда Ефим всего лишь раз попробовал притронуться к табаку. А он говорит, собаки!

— Предлагаю ввести новую должность — нюхач! — раздался рядом насмешливый голос леди Филиппы. Видимо заметив из окна, что у меня возникли непредвиденные трудности с попаданием «в гости», она поспешила прийти на помощь.

— Смеетесь над старым глупым человеком. Ай-яй-яй, как вам не стыдно, сороки, — сказал старик и задумчиво удалился куда-то в глубь фабричного двора.

— Весело у вас тут.

— И не говорите. — Леди Филиппа взяла меня под локоть и повела через двор. — А это вы еще, считай, на саму фабрику не зашли. Мы тут каждый день так веселимся, что к вечеру едва дышим.

— Все настолько плохо? — удивилась я. — Значит, господин Клаус бросил все управление фабрикой на вас?

— О боги, не шутите так! И как вам в голову могла прийти такая мысль? Разве мой любезный братец доверит мне свое детище? — отмахнулась женщина. — Приехал господин Жерон — партнер Клауса, — он-то теперь и толкает весь этот балаган вперед.

Я вспомнила, что, кажется, видела этого человека, когда в первый раз пришла на фабрику выдвигать обвинения против господина Клауса. Как же давно это было…

— А пойдемте с вами чаю попьем, — предложила хозяйка.

Сжальтесь, только не чай! Что в такую непогоду делать дома? Вот и приходится через каждые два-три часа составлять няне компанию над пузатым чайником. Я с ее вареньями и пышками скоро сама стану как тот пузатый чайник. Видимо, пресыщенность чаем отразилась на моем лице, потому что собеседница тут же сказала: