Медное царство - Виктория Князева

Мимо него стрелой промчалась одна из царских лошадей, вся в мыле и пене, будто за ней кто‑то гнался. Ваня стремглав бросился следом, не уставая угощать Хранимира ударами пяток. Некоторое время ехали вровень, потом кобылица вздыбилась и поскакала вперед быстрее ветра. Иван не знал, что и думать. В самом деле, кто или что могло так напугать бедную лошадь? И если она здесь, то где остальные кобылицы? Загадка. Ваня оглянулся, но не увидел ничего подозрительного. А когда снова стал смотреть вперед, оказалось, что все три царские лошади стоят смирно на краю обрыва, не зная, что делать дальше. Выглядели они напуганными, жались друг к другу и трясли золотыми гривами. Иван на Хранимире верхом подъехал к ним, боясь, что они разбегутся в разные стороны, но нет, кобылицы будто бы обрадовались, протягивали к нему свои длинные морды и жалобно ржали, оглядываясь назад. Ваня, не зная, чего ждать, спешился, достал из переметной сумы соль, из‑за пазухи кусок хлеба, угостил всех троих. Те если с жадностью, но продолжали дрожать всем телом, смотрели доверчиво на Ивана и беспокойно стучали копытами. Ваня без труда накинул всем троим веревки на шеи, как умел, завязал узлы и привязал лошадей к седлу Хранимира. Снова сел коню на спину, и, поддерживая веревки одной рукой, поехал обратно. Страшно было столкнуться с чем‑то невиданным, чего так испугались три быстроногие лошадки, но Иван надеялся на собственные силы и стал смело подстегивать коня.

Не доезжая до первого луга, он откуда‑то сверху услышал страшный шум. Ваня поднял голову и обомлел: все небо было в птицах. Ястребы, беркуты, соколы, кречеты и другие птицы сбились в огромную стаю. Были здесь вороны и галки, кукушки и соловьи, даже целое полчище воробьев кружилось совсем низко над головами. Иван вздрогнул, кобылицы вовсе в панике едва ли не падали на колени. Один Хранимир был спокоен, будто бы и не видел птичье воинство. Ваня развязал кушак, хлестнул им лошадей крест‑накрест, рявкнул что‑то совсем уж звериным голосом и во весь опор погнал Хранимира в ближайший лес. И как раз вовремя: пара соколов уже примеривались, как бы половчее опуститься на лошадиные хребты, в кровь разодрать их острыми когтями, проклевать головы кривыми клювами. Кобылицы бежали так, что их едва сдерживали прочные веревки, высоко забирали передними ногами, ржали отчаянно и поминутно оглядывались на Ваню.

У самого леска в плечо Ивана ударил клювом огромный ворон. Хлынула кровь, Ваня взвыл, выхватил из‑за пояса меч‑кладенец, рубанул что есть мочи по птице. Попал по крылу, напрочь его отсек и с отвращением скинул искалеченного ворона. Кобылицы уже не ржали, а молча неслись вперед, прочь от страшных птиц. В лесу сразу стало легче, был он довольно густым, через разлапистые ели крупные птицы пробраться не могли. Правда, долго еще преследовали Ваню несколько упорных галок, но с ними Иван разобрался быстро: отломал на скаку огромную еловую ветку и размахивал ею над головой что есть сил. Отстали…

Из леса Ваня выбирался с опаской: вдруг птицы затаились где‑то рядом и только и ждут, как бы напасть? Но все обошлось, и Иван, поглядев на солнце, взял прежнее направление. Кобылицы немного успокоились и шли, во всем покорные Ивану. В скором времени он уже был недалеко от того места, где расстался с Вестой и Пересветом, но, когда оказался там, никого не нашел. Ваня вздохнул, недоуменно пожал плечами и, похлопав Хранимира по холке, погнал его в сторону Золотого царства. Далеко еще было до заката, но Ивану было все равно, он страшно устал и хотел отдохнуть. А если царь откажется принимать кобылиц в конюшни до самой ночи — значит, их можно будет просто оставить у коновязи.

Вошли в городские ворота. Лошадки, почуяв дом, обрадовались. Вчера они готовы были землю есть, лишь бы не возвращаться к царю Кусману, но сегодня, после пережитого страха, кобылицы были рады и темной конюшне.

— Иван, — раздался позади недоверчивый голос Пересвета, — неужто ты привел? Всех троих?!

— Всех, всех, — устало ответил Ваня.

Пересвет восхищенно покачал головой:

— Ну, силен!

— А вы где были?

— Тебя не дождались и решили в город вернуться, — ответила Веста, улыбаясь во всю пасть. — Здравствуй, Иванушка! Я уж себя ругала, что тебя одного отпустила, поверишь ли, свидеться не чаяла! А ты вон какой молодец: и сам живой, и кобылиц привел!

— Привести‑то привел, — проговорил Ваня задумчиво, — да только вот столкнулся с такой бедой‑напастью — все небо заволокло, да только не тучами, а птицами всех мастей. Чуть было они нас не порешили вместе с царскими кобылицами, я вовремя Хранимира в лес повернул. Не знаешь ли ты, что это такое было?

— Рогнеда, — ответил Пересвет за волчицу и сокрушенно поник головой, — ее полчище пернатое, слуги ее верные. Мать моя, княжна северная, королева медная, умеет и в зверя, и в птицу обращаться. Обернуться может она волком, может и черным вороном, да таким, что крыльями полнеба закроет. Звери хоть ей и не покорные, а вот ворона черного да страшного все птицы, сколько их ни есть на белом свете, слушаются. Видно, нынче собирает она войско великое, войско непобедимое — все птицы крылатые, хищники остроклювые!

— Не такое оно уж и непобедимое, — усмехнулся Ваня, — я так и вовсе в лесу укрылся.

— Это оно без царицы такое, — серьезно сказал Пересвет, — когда же Рогнеда встанет во главе, не будет спасения нигде: ни в лесу темном, ни в погребе холодном, ни в колодце глубоком.

— Э, постой, — смекнул Иван, — а что это был за черный ворон, которому я едва ли не целое крыло отсек? Не сама ли царица Рогнеда?

— Тебе везде Рогнеда видится, — фыркнула Веста, — и меня за нее принял, а теперь готов уже каждого воробья за царицу принимать! Сдалась она тебе!

— Ну, сдалась не сдалась, а только убить меня она приказ отдала. Так что у меня с Рогнедой теперь свои счеты, — серьезно сказал Ваня, — потому и говорю, а вдруг тот ворон, что за мной летел, она и есть?

— Что за ворон, — заинтересовался Пересвет, — велик ли?

— Не то чтобы особо велик, — принялся объяснять Иван, — но и не мал. Силен же!.. Кабы не меч‑кладенец, не быть мне живым. Я ему крыло отсек, он и отстал.

— Вот еще выдумал, — усмехнулась Веста, — неужто думаешь, что ты бы в одиночку саму Рогнеду осилил? Нет, друг Иванушка, ты об том и думать забудь. Не Рогнеда то была, верно тебе говорю. Птичье воинство — это все покамест дело десятое. А мы не будем терять времени, отдадим Кусману его кобылок, нарвем яблок, наберем воды и пустимся в обратный путь.

— А может, и Рогнеда… — задумался Пересвет, — да только не о том сейчас думать надо. Права Веста, надо нам поскорее в дорогу отправляться. Только боюсь я, чем это грозит нам…

— В данный момент ничем, — отрезала волчица, — так что и думать забудь. Мы должны сейчас сделать то, зачем сюда приехали, а уж потом будем разбираться дальше.

— Ладно, ладно, — поспешил успокоить ее Пересвет, — как посчитаешь нужным.

— То‑то же, — кивнула Веста, — а теперь… — Она не договорила и вздрогнула всем телом: — Что это?

Ни Ваня, ни Пересвет не видели ничего подозрительного. Веста же крутила головой, прислушиваясь к чему‑то.

— Что там? — тихо спросил Иван.

— Погоди, — бросила волчица, — если это то, о чем я думаю… Если это…

Она не договорила, потому что теперь звук, слышимый ранее только ею одной, стал гораздо явственнее и громче.

— Это же боевой рог! — ахнул Пересвет. — Рог брата моего названого, Всеслава!

— Ты говорила, что медное войско будет идти сюда еще неделю! Разве нет? — изумленно спросил Ваня у волчицы.

— Это конные воины. Видимо, они оставили пехоту позади и шли без отдыха, — с отчаянием в голосе ответил за нее Пересвет. — Если звук рога слышен уже здесь, у нас есть только несколько часов, не более!

— Надо спешить! — опомнилась наконец Веста. — Если это так, любая задержка гибельна для нас! Ваня, живо!

Ваня вскочил ей на спину, Пересвет на Хранимира. Кобылиц хлестнули, и они быстро поскакали прямо к площади. У самых конюшен лошадки немного заартачились, но Иван, доведенный до предела, что есть мочи вытянул каждую кнутом, взятым у Пересвета. Это помогло, и кобылицы, с укором косясь на Ваню, одна за другой вошли в конюшню. Пересвет навесил засов и спросил:

— Теперь куда?

— К царю, — бросила Веста на бегу, — за молодильными яблоками и живой водой!

Пересвет кивнул и помчался следом за волчицей, которая быстро бежала по знакомым коридорам и темным переходам дворца. Нигде не было видно людей, дворец словно бы вымер, не было слышно ни шума, ни гула голосов. Тронный зал тоже оказался пуст, на полу валялись какие‑то свитки и бумаги. Несколько книг в переплетах из красного бархата грудой лежало возле окна. Кусман как сквозь землю провалился, сколько его ни звали, никто не отзывался. Все трое обошли весь дворец, заглядывали в каждый угол, но все было напрасно, здесь не было никого.