Призраки и пулеметы (сборник) - Вячеслав Бакулин

– Я не прошу отозвать нынешние гостевые разрешения. – произнес Патрик. – Если я вдруг останусь единственным гостем, это будет подозрительно. Только не выписывать новые.

– Хорошо, – подумав, отозвался Тэлбот. – Вы правы. Это будет сделано. Да, и вот еще что…

Он нагнулся, не вставая, вытащил из-под стола небольшой саквояж, открыл его ключиком с хитрой бородкой и запустил в него руку.

– Возьмите это.

«Это» оказалось наручниками незнакомой Патрику модели.

– Даже если у вас есть свои, эти все равно лучше. Усиленная пружина. Звенья цепи не паянные, а цельнорезанные. И тройной слой серебра поверх стали. Самые подходящие наручники для вампира.

Ну, серебро – ерунда, а вот все остальное и впрямь выглядит недурно.

– Благодарю вас.

Интересно, почему Тэлбот вдруг решил ни с того ни с сего снабдить его наручниками? Надеется, что Патрик подобрался к преступнику достаточно близко? Если бы! Или он понял, что Шенахан собирается сыграть ва-банк? Едва ли. Ни на что подобное сыщик даже не намекал.

– И… будьте осторожны, мистер Шенахан, – еще немного помолчав, очень серьезно произнес Тэлбот. – Очень осторожны.

Обещание свое Тэлбот сдержал. Неизвестно как – но сдержал. На вторые сутки после разговора в «Кларидже» сэр Чарльз призвал членов клуба воздержаться в ближайшее время от приглашения новых гостей. За время существования «Солнца бессонных» такое случалось дважды – когда из клубного сейфа исчезла крупная сумма денег и когда клуб в качестве гостя почтил своим присутствием принц Альберт[8]. На сей раз касса была в полном порядке, да и визита высоких особ не ожидалось, так что досужие языки замололи с удвоенной силой. Слухи о причинах, сподвигнувших сэра Чарльза на такую просьбу, ходили разные, некоторые весьма странные – и все же ни один не был и вполовину столь диким, как истинная причина, известная только Патрику. А он к пересудам прислушивался только для виду, и не потому даже, что отлично знал, в чем дело, – просто все его внимание было поглощено четырьмя гостями клуба и в особенности Артуром Крейном. Убийца единожды нанес удар в присутствии Патрика, и только чистое везение сохранило жизнь растяпе-художнику. Второй раз Патрик подобного не допустит.

Впрочем, недооценивать везение Шенахан склонен не был. Это сторонним наблюдателям вольно утверждать, что сыщик должен полагаться на свой могучий интеллект, а не на случайности. А любой настоящий, невыдуманный сыщик знает, как часто случай приходит на помощь. Разумеется, если ты способен его распознать. Везение благоволит тем, кто хорошо подготовлен. Патрик был готов приметить любую мелочь, хоть бы и с горчичное зерно – и благосклонный случай сделал ему поистине королевский подарок, зная, что Шенахан его нипочем не упустит, как не упускал из виду Артура Крейна. Между Крейном и Шенаханом даже завязалось нечто вроде приятельства. И когда Крейн предложил ему наведаться в галерею «Солнца бессонных», где выставлялись его работы, Патрик не отказался, и в этом не было ничего случайного. Случайность была в том, что один из офортов Крейна изображал игрока за карточным столом, – и разговор как-то сам собой свернул в сторону карт, а там и к обсуждению лучших игроков клуба.

– Воля ваша, а я бы с Шерингемом никогда не сел играть, – сообщил Крейн.

– Почему? – полюбопытствовал Патрик: лорд Фрэнсис играл хорошо, в этом он имел возможность убедиться.

– Крохобор он, – поморщился Крейн. – Проиграть ему – за грошовую сумму всю душу вымотает, выиграть у такого – наплачешься.

– Крохобор? – непритворно удивился Шенахан. – Да с какой стати? Состояние у него неплохое…

– Вот именно, – кивнул Крейн. – При его доходах быть мелочным скрягой – уму непостижимо. Нет, я понимаю, когда промотавшаяся леди носит стразы вместо бриллиантов, – но когда состоятельный лорд носит мельхиор вместо серебра… кем надо быть, чтобы на такой ерунде выгадывать?

– Крейн, – вымолвил Патрик враз захолодевшими губами, – вы о чем говорите?

– О клубном кольце, – ответил тот. – Оно у него не серебряное.

– Быть не может… – тихо, словно опасаясь спугнуть услышанное, произнес Патрик. – Вы ничего не путаете? Вы ведь его перстень в руках не держали…

– Не держал. Но уверен, что он легче, чем нужно. Это мельхиор, поверьте, – Крейн протянул руку к ближайшей отливке – печальная наяда задумчиво расчесывала длинные волосы. – Вот это – серебро. А у Шерингема – мельхиор. Поймите, Шенахан, я не могу ошибиться, я с этим дело имею слишком давно. Бронза, серебро. Я свою первую фигуру отлил в пятнадцать лет – как сейчас ее помню, мальчик с виноградной гроздью, на выставке ее назвали «Детство Диониса». А сейчас мне тридцать четыре. Я двадцать лет без года работаю с металлом. И я каждый Божий день из этих девятнадцати лет поставлю на то, что Шерингем носит мельхиор!

Голова у Патрика так и кружилась: разгадка тайны улыбнулась ему, словно прекрасная дама пылкому влюбленному, вознаграждая за все тяготы.

Более сомнений быть не могло. Вот он, искомый безумец – единственный и неповторимый. Вот она, его вывернутая логика во всей красе! Разумеется, маньяка не могло быть в списке не носящих кольца! И как только Патрик не подумал об этом раньше? Ведь убийца возомнил себя не просто вампиром, а вампиром, который прикидывается человеком! И если обычный кровопийца не наденет серебряный перстень, то кровопийца замаскированный притворится, что надел.

Лорд Фрэнсис.

Поклонник идеи сверхчеловека.

Не съевший ни кусочка в ночь нападения.

Обладатель мельхиорового кольца.

Три списка наконец-то сошлись вместе – и на их пересечении оказалось одно и только одно имя.

Оставалось сделать последний шаг. Поймать Шерингема с поличным, при попытке нападения. Все остальное – не повод для ареста. Закон не запрещает зачитываться Ницше и Штирнером, изредка отказываться от клубного ужина и носить мельхиор вместо серебра. Но вот набрасываться на людей, оглушать их и обескровливать закон, безусловно, запрещает. Теперь Патрик в точности знал, кого он подкарауливает. И был уверен, что лорд Фрэнсис вот-вот нападет. Он не мог бы объяснить, откуда взялась эта уверенность, но чуял непреложно, что время ожидания подходит к концу.

Чутье не подвело сыщика. Всего трое суток миновало с разговора в галерее, и Патрик глаз не спускал с Крейна и Шерингема каждую из последующих трех ночей. А на четвертую он увидел, как лорд Фрэнсис лениво ковыряет вилкой салат, а потом и вовсе отставляет тарелку с равнодушным вздохом.

Беспечный прохожий может не заметить притаившейся в траве змеи – но единожды увидев, потерять ее взглядом невозможно. Отвернись, а потом взгляни снова – и увиденное прежде так и бросится в глаза. И уже невозможно понять – как ты мог не различить эти очертания раньше? Патрик смотрел на Шерингема и не понимал – как же он с первого взгляда не распознал под маской барственной лени собранность хищника перед прыжком, под личиной аристократической надменности – наглую самоуверенность убийцы, под прикрытием лощеных манер – пустую душу безумца? Перед ним сидел маньяк, готовый напасть. И будь Патрик проклят, если он позволит даже дотронуться до Крейна! Счет пошел уже не на часы – на минуты. Сколько их еще осталось до покушения? Довольно глянуть на Шерингема, чтобы понять – немного.