Братья по крови. Книга вторая. Спецкоманда на завтра - Юрий Артемьев

верблюда мы шли в сторону дома. А я ломал голову, что сделать на второе… Но тут же сообразил, что всё уже и так решено за меня. Маленьких кочанов капусты не было. И в связи с этим мне пришлось взять большой, под четыре килограмма. То-то голова у гопника не вынесла позора от столкновения с таким ценным грузом… Ладно… Бог с ним, с гопником… А на второе я сделаю солянку с сосисками… думаю, что моя семья одобрит это блюдо…

* * *

Семья… Семья — это здорово! Приятно идти туда, где тебя ценят, любят и ждут… Вот и сейчас… Сидит дома и ждёт меня совсем ещё юная девочка, вбившая себе в голову, что обязательно станет моей невестой… А я что? Я не против… Только вот ситуация складывается, как в том пошлом анекдоте, когда сестра переспала с братом и говорит ему: «А ты в постели лучше папы.» А брат ей в ответ: «Я знаю… Мне мама об этом уже говорила…»

Я сам не хотел, но попал почти что прямо в такой же вот анекдот… И ещё сестра вон рядом идёт… Тоже глазки строит периодически… И хотя Алёна мне и не сестра вовсе, а Елена не мама, а всего лишь будущая потенциальная тёща, но ситуация вырисовывается вполне анекдотическая. Вот на фига мне такой гарем? Я что падишах или султан какой-то? Это всё мой подростковый гиперсексуализм… Мне бы стоило сдержать тогда свои «эмоции» в ванной, а я… И с Мариной тоже… Хотя…

* * *

Толчок в бок от «сестры» вывел меня из пучины размышлений.

— Ты чего? — спросил я у неё. — Хватит уже! Меня и так сегодня били…

— Пока мы с тобой наедине, я хочу с тобой поговорить.

— О чём? — со скукой в голосе ответил я, хотя прекрасно понял, о чём она сейчас заведёт разговор…

Глава 26

Глава двадцать шестая.

Благих порывов путь весь выстелен шипами.

Колючки там и тут под босыми ногами.

03 июля. 1974 год.

Москва. По дороге на улицу Чкалова.

Начала свою пламенную речь моя новоприобретённая сестрёнка с откровенного шантажа.

— Ты же не хочешь, чтобы я рассказала Ане о том, что вы там с её мамой в ванной творили?

— Конечно, не хочу. У Анечки с мамой отличные отношения. Поэтому они и без тебя как-нибудь сами разберутся. А ежели что, то я найду правильные слова для объяснения ситуации. К тому же ты понятия не имеешь о том, что мы делали в ванной.

Вы когда-нибудь видели рыбу, только что вытащенную из воды? Она вытаращивает глаза и широко открывает рот шевеля губами… При этом, не производя никаких звуков… Забавное зрелище…

— Ты… ты…

— Так что, Леночка… Если ты не хочешь со мною совсем разругаться вдрызг, то давай начнём разговор заново. Но пусть это будет конструктивный деловой разговор, а не эти твои эмоциональные качели.

— Почему ты такой?

— Какой такой?

— Безэмоциональный.

— Никогда не слышал такого слова… И что оно в твоём понимании должно обозначать?

— Ты холодный, как лёд… Ты никого не любишь…

— Ну… Это твоё субъективное личное мнение. Я, например, с ним совершенно не согласен. А то, что ты видишь — это всего лишь маска. Все люди носят маски на карнавале жизни… И ты, кстати, не исключение. Так что, давай не будем ходить вокруг да около, лучше скажи, что ты хочешь на самом деле… Это будет проще и понятнее. А строить интриги в нашем маленьком коллективе — это последнее дело…

Замолчала, задумалась… Слова подбирает… Но закончить этот разговор нам обязательно надо. Иначе в будущем может возникнуть какая-нибудь внештатная ситуация в самый неподходящий момент. Да я уже сам стал сомневаться в целесообразности использования таких вот юных созданий для работы спецслужб… Их эмоциональная неустойчивость может разрушить любую идеально спланированную операцию. Это потом уже обжегшись пару раз, и не сгорев окончательно, они превращаются в циничных и холодных стерв, способных строить свои интриги с пользой для общего дела.

— Ты мне нравишься, Саша!

— Я знаю… Ты мне тоже очень нравишься. Но я тебя совсем не знаю. Расскажи о себе!

— А нечего мне рассказывать… Я же уже говорила, что я — подкидыш. Меня в пелёнках подбросили к роддому… Я даже не знаю, кто я и откуда…

— Ну, судя по всему, у тебя вполне славянские черты лица, хоть и не без примеси татарской крови… Но это у нас у всех так. Поскреби прошлое любого русского, обязательно отыщется татарин. И наоборот эта формула тоже работает. Слишком давно два народы живут рядом бок о бок…

— Я не об этом… Я не знаю, кто мои родители. Я ничего о себе не знаю… Вся моя жизнь проходила в четырёх стенах, как в тюрьме… Роддом. Детдом… Я вообще впервые живу вот так вот, в семье…

— И поэтому ты решила сразу всё разрушить, шантажируя меня?

— Я не знаю, зачем я это сделала… — на глазах её заблестели слёзы…

— Если ты сейчас заплачешь, то я просто не буду больше с тобой общаться вот так вот откровенно. Если у тебя была такая тяжёлая жизнь, то ты должна быть крепкой и закалённой. А плакать — это удел домашних девочек, которым не надо каждый день бороться за выживание в этом мире.

* * *

Блин. Чего я только что ей наговорил? Я и сам не понял… Но, главное, мне удалось погасить её истерический порыв и направить разговор в другое русло.

На её щеках пробежали две влажные полоски от слёз, но в глазах уже сверкала решимость…

* * *

— Я не буду плакать… Это так… Соринка в глаз попала…

— Вот и хорошо… А теперь Елена Григорьевна, расскажи мне поподробнее, чего ты от меня конкретно хочешь…

— Я не… — начала она, и запнулась…

— Пора привыкать, что для пользы дела, ты теперь моя сестра. Я не знаю, надолго это или нет, но пока пусть будет так. А теперь скажи мне, ты знаешь, почему из всех находящихся на базе отдыха, выбрали именно тебя?

— Ну, я… Из-за моих способностей?

— Каких?

— Чувствовать опасность…

— Это чувство появляется у тебя, когда что-то предотвратить уже невозможно… То есть слишком поздно… Вот сегодня ты же не почувствовала, что на вас нападут грабители?

— Я что-то ощущала, но мне показалось, что сегодня очень хороший день…

— Именно в такие дни… Особенно в такие моменты, когда тебе кажется, что всё очень хорошо, обычно и происходит в жизни какая-то бяка… То есть, сегодня ты не чувствовала и не ощущала никакой опасности?

— Нет.

— И правильно. Потому что опасности никакой и не было…

— Как это? Нас же ограбили…

— Но вашей жизни ничего не угрожало.

— Нас… трогали…

— Всего лишь обшарили карманы в поисках денег…

— Но ты же их потом побил…

— Мне так захотелось… Они себя плохо вели и я их наказал.

— И того милиционера тоже?

— Он действовал незаконно. И вот его действия, как раз, были более опасны, чем всё, что натворили эти мелкие гопники. Если бы на нашем месте оказались обычные люди, то он мог сломать чью-то судьбу, посадив в тюрьму невиновного.

— Но те хулиганы могли кого-то убить…

— Лишение жизни другого человека по любой причине, это вполне обычное дело со времён Каина и Авеля.

— Кто это? Я что-то слышала, но точно не помню…

— Есть одна очень старая книга. Называется она — Библия. Именно там была рассказана история двух братьев Каина и Авеля. Если верить этой книге, то их родителями были Адам и Ева, первые люди на Земле, созданные ещё самим богом.

— Но это же религия, а я атеистка, и в это не верю.

— Библия — книга древняя. Её можно считать не только религиозной книгой, но и древнейшим документом, дошедшим до нас из прошлых времён. Так вот. В библии описана история первого убийства в истории человечества. Каин убил своего родного брата Авеля. Причиной была не то зависть, не то обида… Но с тех пор на земле люди постоянно убивают друг друга…

— И ты сказал, что это нормально.

— Нет. Я сказал, что убийство — это обычное дело.

— То есть, ты нормально к этому относишься?

— Ну, что ты заладила… Нормально, не нормально… Ты думаешь, что существует какая-то норма?

— Но…

— Во все века люди сами решают, что нормально, а что не нормально. Раньше это были религиозные нормы, а теперь нормы права. Уголовный кодекс РСФСР или Законы Хаммурапи… Особой разницы нет. И там и там сказано одно: Нарушил закон — получи наказание. А в религии было ещё проще. Там просто было сказано: «Не убивай!»

— Ты говоришь про законы, а не про