Борисов Александр Анатольевич - Александр Борисов

   Мушкетов прекрасно помнил этот момент. Их с Векшиным даже не вербовали - знали, что бесполезно. Они тогда уже числились в картотеках всех уважающих себя мировых разведок. Основной удар господин Эрик Пичман направил на этого сопляка.

   К ожидающей у входа машине, их сопровождал советский посол. Эрик - каков наглец! - не тяготился его присутствием. Он в наглую предложил Антону от имени правительства США "остаться свободным в свободном мире". Тот даже присел:

   - Так вы, стало быть, настоящий американец? - спросил Сид с глуповатым восторгом.

   - О, да! - скромно потупился Пичман.

   И тут он его убил:

   - А мне почему-то казалось, что индейцы более смуглые! - И прошел мимо остолбеневшего Эрика, победно поблескивая свежим фингалом.

   Мушкетов согнал улыбку вместе с воспоминаниями:

   - Так хорошо все закончилось?

   - Нет, были последствия. Антона и наших разведчиков официально назвали "врагами нации" со всеми вытекающими отсюда последствиями. Им пожизненно запрещено пересекать границы Эль-Джазаира в любых направлениях. Запрещено под угрозой расстрела! Да и "Рузе" тоже не повезло. Теплоход назвали "скопищем советских шпионов" и в течение трех часов вышвырнули за пределы территориальных вод. Короче, кругом "нон грата". Да той же ночью в Гибралтарском проливе его попытались взять на абордаж два быстроходных катера неустановленной принадлежности. Четверо из штурмовиков погибли, вроде бы, "по собственной неосторожности", еще двое - сошли с ума. Остальные ретировались в полном смятении. Падкие на сенсации репортеры испанских газет раскопали тот случай. Пресса на все лады смаковала слова одного из корсаров: "Это были проделки морского черта!" Оттуда, кстати, и прозвище "Сид". Человек, открывший Антона для нашего ведомства, взял это слово из заголовка одной из газетных статей, в память о том случае. Дальнейшее не столь интересно. Наутро пришло распоряжение начальника пароходства. "Руза" проследовала в устье реки Рона, в маленький порт Руан. Был заказан экскурсионный автобус. На нем наши люди выехали в Париж, и далее, самолетом, - в Москву. Антон закончил учебу. Работал по специальности. В дальнейшем его уникальные возможности неоднократно использовались в интересах страны. Но штатным сотрудником отдела, который его курировал, он так и не стал.

   - Ну, что же, - сказал Мушкетов, - мне многое стало ясно. Многое, но не все. Точно знаю пока одно: списывать со счетов этого черта было бы непростительной глупостью. Если он, в самом деле, не умер, то тем самым оказал нам значительную услугу. Тому, кто скрывается, есть что скрывать! Возможно, он тоже причастен к делу, которым мы сейчас занимаемся. Да и просто побеседовать с ним было бы чертовски занятно. Не знаю, как вы, а я просто умираю от любопытства: Что же случилось тогда в Гибралтарском проливе?

   - Я уже подключил агентуру в том регионе. Пусть ненавязчиво поинтересуются, полистают старые подшивки газет, если повезет, встретятся с очевидцами. Мало ли?

   - Вот именно, мало ли? Не случайно все упоминания о нем и его деятельности изъяты из наших архивов, или частично вымараны. Кажется, я догадываюсь, чьих это рук дело. Поэтому предлагаю поработать еще в одном направлении.

   Устинов все понял, и тоже выдержал паузу.

   - Неплохо бы было расспросить обо всем того, кто открыл для конторы этого черта. Ну и, разумеется, искать. Искать этого утопленника, который, я чувствую, подарит нам с вами немало седых волос...

   Взглянув на майора, застывшего с раскрытым ртом, Мушкетов еле сдержал улыбку. Он вжился в свою роль и забыл, что Устинов играет "с листа". Интересно, мелькнула мысль, а что бы я сделал на его месте? Если бы мне, прямо сейчас предложили встретиться с человеком, гибель которого - тема для разговоров в масштабах целой страны? К тому же, они когда-то были дружны...

   - Вы удивлены? - произнес он вслух, - это бывает. Особенно когда собеседник не очень четко формулирует свои мысли. Под словом "расспросить" я имел в виду просмотр видеозаписи одного допроса и сверку всего, что сказано, с текстами протоколов. Есть, знаете, подозрения. Как нам недавно пришлось убедиться, у нынешних горе покойников в моде дурная привычка - жить и портить настроение тем, кто хотел бы их предать земле. И, дай Бог, чтобы это был не тот случай.

   Устинов сделал страшные глаза и несколько раз беззвучно открыл рот. Всем своим видом он хотел показать, что не может говорить вслух.

   - Мы с вами сегодня еще встретимся и еще раз обсудим этот вопрос, - громко сказал Мушкетов, протягивая собеседнику лист бумаги и огрызок карандаша. - Лучше всего, вечерком. К тому времени вы ознакомитесь с содержимым вашей инструкции. Конверт лежит на заднем сиденье машины, которая ждет вас внизу. Думаю, уже через пару часов у нас найдутся новые, но тоже весьма интересные темы для разговора.

   Проводив Устинова до конца коридора, Виктор Игнатьевич вернулся в свой кабинет. Он освободил пепельницу, собрал со стола скопившийся мусор и вынес в прихожую, где стояла пластмассовая урна. Закурив, открыл встроенный шкаф, полный мудреной аппаратуры. Защелкал клавишами каналов системы видео наблюдения. Наконец, на экране появилась картинка.

   Вид знакомой "шестерки" уже вызывал икоту. Грациозно присев, она встала у служебного входа.

   - Клюнули, - безучастно констатировал Мушкетов, - все-таки они клюнули! А вот и наши герои, - два шерстяных брата: колбаса и волчий хрен. Старший группы должен быть за рулем, он самый опытный. Итого: три безутешных вдовы, дети-сироты и праведный гнев сослуживцев - наших мочат! А кто, спрашивается, виноват? Деньги, будь они прокляты! Попробуй сейчас эту тройку остановить. Невозможно! Охотники нащупали след! Охотники за информацией. Лишь бы платили, лишь бы заказывали...

   - Виктор Игнатьевич! - ласковый голос в прихожей вывел его из оцепенения, - пришло сообщение с телефонной станции!

   - Проходите, Инночка, проходите! - отечески засуетился Мушкетов и рванулся навстречу молоденькой шифровальщице.

   Надо же! Только что его добивала усталость, а вот услышал этот волшебный голос - и сразу повеселел. Шагая мимо стола, он поднял листок бумаги с каракулями Устинова, небрежно вчитался в текст...

   - Проходите, Инночка, - растеряно повторился Мушкетов, хоть она не только прошла, но и села на край дивана. И добавил с усилием, - что у нас там?

   - Сообщение из города Ленинграда. Вчера, в 21 час 28 минут, зарегистрирован телефонный звонок из Мурманской области по интересующему вас номеру.

   Он слыщал слова, но не улавливал сути - то, что черкнул напоследок Устинов, отказывалось укладываться в голове. Этого просто не могло быть! Но если представить, что все же случилось, нужно перекраивать на ходу весь стратегический план операции!

   - Телефонный звонок? Это очень хорошо, это просто здорово! - механически повторил он, веря и не веря всему.

   Наверное, Мушкетову не хватило мгновения, чтобы оценить весь объем хлынувшей в него информации. Инночка, заворожено смотрящая на экран, Инночка, фантастически напоминавшая его жену, оставленную где-то там, в прошлой жизни, любимую и незабытую, Инночка, которой он верил за это, как самому себе... она все поняла еще раньше, своим загадочным женским чутьем.

   Отступая к порогу, она меньше всего думала о том, что грозило лично ей в случае общего провала. Точеные руки ее бессознательно сложились на груди, дрожащие пальцы вцепились в изящную серебряную брошь, с любовью подаренную тем самым человеком, что так заразительно смеялся, сидя за рулем "Жигулей".

   Он едет умирать. Я знаю. Я точно знаю: он едет умирать, - кружилось в ее голове.

   Она не догадывалась, что приводит в действие взрывное устройство. Нажимая на ставший вдруг невозможно острым кровавый рубиновый камень, вся она до кончиков волос была во власти подавившего все прочие чувства импульса: предупредить!

   Была ли это любовь?

   Расширенными от ужаса глазами, она еще успела увидеть, как часы на правой руке Мушкетова брызнули огненной вспышкой, как ее собственное сердце выпрыгнуло из развороченной груди и заскользило, сокращаясь, по мраморной столешнице, которая, в свою очередь, слегка подалась вверх, прежде чем взорваться, заколотить в окна и стены тысячами сверкающих кулачков...

Глава 28

   На старой раздолбанной "Ниве" мы почти без помех добрались до города. Пару раз останавливались сами - выставляли и регулировали трамблер. Да еще один раз, уже на Кольском мосту, нас остановила милиция. Паспорт у меня теперь был, а против паспорта не попрешь! Покрутили документы в руках, поинтересовались, зевая, дальнейшим маршрутом. Напоследок задали три вопроса: У кого покупали такую хорошую самогонку, сколько стоит пол литра и как сделать так, чтобы продали и им? На том отпустили. Даже обидно! - строил, строил самые невероятные планы, а вышло все обыденно, просто и скучно. Как будто в прошедшей жизни.