Зомби - Денис Чекалов

Эти слова говорил Перельман, – вспыхнуло в сознании Ричарда.

Знает ли Ренье, о чем говорил профессор?

– Он мертв, – негромко доложил лаборант.

Доктор обернулся.

Тело Марко скорчилось, он больше не дышал.

– Что же, значит, скоро очнется. Отвезите его в загон с зомби; мы еще найдем ему применение. А что касается вас, мистер Теннеси…

Ренье снова взял шприц.

– Не знаю, зачем вы нужны полковнику. Мне казалось, он хочет о чем-то поговорить; я ошибся.

Доктор пожал плечами.

– Ковач велел, чтобы я превратил вас в зомби. Не знаю, зачем. Думаю, он хочет порадовать этим кого-то из ваших близких. У нашего друга полковника странное чувство юмора…

Медленно набиралась в шприц жидкость из глаза зомби.

– Но он согласился, что вы сперва послужите науке. И человечеству. Посмотрим, мистер Теннеси. Приживется ли у вас глаз зомби…

Доктор наклонился над Ричардом.

– Обещаю, это не будет больно, – сказал Ренье.

Он запнулся.

– Нет, простите. После случая с бедолагой Марко, я ничего не могу обещать…

Кончик иглы был совсем близко от глаза юноши.

– Нет… – прошептал Ричард.

Горячая кровь хлынула ему на лицо.

Ренье покачнулся.

– Нет, – чуть слышно произнес он.

Две большие, рваные раны открылись в его груди.

– Мне больно, – жалобно прошептал Ренье.

Он рухнул на Ричарда, и бессильно сполз на пол.

– Ну что, дружок хорошо отлежался?

Оксана вошла в лабораторию, пряча пистолет за пояс.

– Готов к небольшой пробежке?

– Пойдемте, – сказал Стервятник. – Я вас провожу.

Мы спустились по отлогому склону.

– Что это? – спросил я.

– Зомбиные бега, – сказал Питбуль. – Веселое развлечение, должен вам сказать!

Я не сразу понял, что мы в заброшенной школе.

От самого здания не осталось почти ничего, – лишь ядовитый репейник поднимался над грудой развалин. Спортивная дорожка еще сохранилась; совсем короткая, но для болотных зомби, – сонных, медлительных, – это был почти марафон.

Алых на бега, конечно, не приводили, – слишком опасно.

– Кто написал тот рассказ, – спросил я, прищелкнув пальцами. – Ну, помнишь? Где старая учительница, после ядерной войны, учит детей-зомби… Водит их на уроки, читает что-то… А потом понимает, что они постепенно стали людьми?

Питбуль остановился.

Смерил меня взглядом, – с неожиданным и неприятненьким интересом.

– Некропорнушку любишь? – удивился он. – Вот бы не угадал. Нет, я конечно, знаю, что такая пакость бывает, но чтоб такое смотреть…

Негр покачал головой.

– Трахаться с зомби – это, брат, извращение.

– Ладно, проехали, – хмыкнул я.

– Марш! – крикнул судья.

Трупы вперевалку зашагали вперед.

Тонкие нити были натянуты вдоль беговой дорожки, – они разделяли полосы для зомби.

Люди начали кричать, улюлюкать.

– Давай! Поднажми! Скорей!

– Гляди, – пробормотал я. – Это Вацлав.

Питбуль нахмурился.

– Здесь мы не сможем его убить. Деранторов тут все любят. Смотри, как на него смотрят.

Вацлав шел среди людей, – как святой, как бог; люди расступались, многие кланялись, другие осеняли себя крестным знамением.

И было видно, – что движет ими не страх, а глубокое, искреннее почтение, какого всегда в избытке, на дне сердец у слабых, жалких людей.

– Никогда не понимал этого, – пробормотал Питбуль. – Все же знают, деранторы против сталкеров.

– Бедняки всегда любят тех, кто против, – заметил я. – Даже если это против них самих.

Стервятник повертел головой.

– Слышьте сюды, – сказал он. – Ничего вам обещать не могу. Но с нужными человечками погуторю. Если все тип-топ, то вас позову. А ежели нет…

Сталкер красноречиво пожал плечами.

– Надеюсь, вы успеете смыться, прежде, чем вас замочат.

Стервятник хлопнул Питбуля по плечу, и направился дальше, протискиваясь сквозь толпу.

– Куда это он? – спросил я.

– Ищет распорядителя. Тот устроит нам встречу с Ковачем…

– Как?

– Это его шарашка. Ковач – мужик башковитый. Почти все в Зоне к рукам прибрал. А теперь, после смерти Оррима…

Вдруг один из живых мертвецов споткнулся; подвернул ногу, чуть не упал, – и тут же приподнялся, слишком быстро и ловко для прогнившего болотного трупа.

– Эй! Глядите, – закричали в толпе.

Бегун обернулся, – и выдал себя окончательно.

– Это же живой человек! – крикнул кто-то.

– Мошенник! Жулик! В Яму его! Держите!

Трое охранников, в форме, с электрическими дубинками, кинулись на дорожку. Бегун рванулся прочь, – теряя на ходу фальшивые куски гнилой кожи.

– Бей его! Мочи! – бесновались люди.

– Не догонят, – засмеялся Питбуль.

И правда, мошенник перескочил через высокую ограду, и был таков. К небу рванулся маленький турбоглайдер.

– Повезло, – пробормотал негр.

– Яма, – заметил я. – О которой они кричали. Что это?

– Арена Зомби, – ответил Питбуль. – Я тебе о ней говорил. Любой, кто Ковачу перейдет дорогу, – окажется там. И уже не выйдет… А, слушай. Если мы с ним задружим, пусть проведет нас туда бесплатно. Жуть как охота посмотреть бой.

Питбуль довольно осклабился.

– Видел бы ты, как там умирают! А крови сколько. Против зомбя врукопашную не попрешь.

– Но людям, ты говоришь, такое нравится?

– Еще бы. Насилие правит миром, брат.

– Жестоко, – пробормотал я.

– Да, – согласился Питбуль. – И так по-человечески.

Ренье поднялся.

Покачнулся, обеими руками уперся в стол.

– Что случилось?

Двое солдат вбежали в лабораторию.

Боль медленно отступала. Жак поднес ладони к лицу, – все пальцы были в крови.

– Вы целы, доктор?

Ренье провел по груди. Ни раны, ни даже царапины. Лишь белый халат был пробит насквозь, и кровь, кровь повсюду.

Если Ковач узнает…

Если поймет, что сделала со мной Багряная Сфера…

Тогда меня самого запихнут в прозрачную банку. И будут убивать, – раз за разом, чтобы проверить, насколько хватит во мне бессмертия.

Сам Ренье так бы и поступил.

– Где пленник? – спросил он.

– Сбежал, – отрывисто доложил один из солдат. – С той девчонкой.

Доктор шагнул к компьютеру.

Боль сразу же отдалась во всем теле.

«Нет… – холодная паника охватила Жака. – А что, если заряд Сферы и правда скоро закончится?»

Ренье замер.

Что случится, когда бессмертие истечет? Он просто вновь станет обычным человеком? Или все раны, вся боль, вернутся, разом, и убьют его?

Жак отогнал тревожные мысли.

– Полковник, – прошептал один из солдат. – Он будет в ярости, когда узнает…

Охранники переглянулись.

– Господа, – сказал Жак негромко.

Охранники обернулись к нему.

– Вам нечего бояться полковника…

Быстро и ловко Жак надел противогаз. Это заняло не больше пары секунд. Он много и часто тренировался, – на всякий случай.

Прежде, чем кто-то из солдат успел пошевелиться, – Ренье опустил рычаг на стене.

Ядовитый газ начал наполнять комнату.

– Жаль, что так быстро действует, – пронеслось в голове у Жака.

Ему бы хотелось увидеть, – как будут корчиться эти крепкие, молодые люди, как лица их почернеют, застыв в предсмертной агонии.

Чем ты слабее, чем меньше ростом, – тем приятнее побеждать тех, кто сильнее тебя.

Несколько минут Ренье стоял в неподвижности, глядя на мертвые тела. Потом вновь подошел к компьютеру.

Надо здесь все проветрить.

А потом подчистить записи так, чтобы Ковач ни о чем не догадался.

Это будет несложно.

Никто и ничего не узнает. Даже не заподозрит.

Здесь, в своей лаборатории, – Жак был богом.

Глава 3

Мы шли по узкой тропе.

Сперва мне показалась, что выложена она камнями. Но стоило на них наступить, как они трескали и обсыпались, словно яичная скорлупа в тысячи слоев.

Высоко в небе кружили птицы.

У многих было по две головы.

– Приятное местечко, – заметил я. – А ты, Питбуль, выглядишь так, словно отсюда родом.

– Я из Гарлема, – ответил он. – Здесь рай по сравнению с тем, где я вырос.

Вдалеке показался джип.

Двое охранников и водитель. Люди, которых Ковач послал за нами.

– Нас ведь могут просто убить, – сказал я. – Вдруг этот полковник нам не поверил. Или Стервятник обиделся, что мы его едва не скормили зомби. Умирать не боишься?

– Это моя работа, – спокойно ответил Питбуль. – И мне за нее очень хорошо платят. А ты?

– А я умирать не собираюсь.

Армейский джип остановился около нас.

На запыленных дверцах скалился белый череп, в перевернутом треугольнике. Знак полковника Ковача.

– Стервятник сказал, вы до крепости отвезете, – сказал я.

Один из бандитов поднялся. Он явно был здесь за главного. На серой куртке виднелись следы от пуль. Здесь их не принято зашивать да прятать, – каждая отметина говорит о том, где ты побывал и что видел.

Украсть чужую куртку, и хвастаться, будто она твоя – великий позор, будь ты сталкер или бандит.