Птицы и сны. С.-Петербургъ: хроники иномирья - Владимир Слабинский

было теплого, радующего глаз, желтого цвета. По периметру его окружали стоящие высокими свечками пирамидальные тополя и густые, колючие кусты алычи. Солнце яркими лучами вливало жизнь в хлебные злаки. Было безветренно. В ирригационном арыке едва слышно журчала вода. Благословенна земля, которую Аллах одарил столь щедро!

В поле среди хлебов, обнажив острые, как бритва, ятаганы, густой цепью стояли янычары.

Ибрагимович смотрел на воинов и испытывал гордость. Отборная тысяча личной охраны Президента! Каждый – настоящий батыр! Каждый стоит десяти опытных воинов или сотни неверных собак-крестоносцев. В руках янычар блестят полумесяцы клинков, сердца их подобны сердцам львов, ибо не ведают страха.

Ибрагимович гордится собой, он – командир этих воинов. Сегодня он избавит страну от чудовища. Он выполнит личный приказ Президента. В этом нет никакого сомнения, ведь помимо тысячи бесстрашных янычар, Ибрагимович приготовил Шайтану еще один сюрприз.

Есть у Ибрагимовича тайное сокрушительное оружие. Много времени и денег затратил он для того, чтобы получить его в свои руки. «Амулет смирения дэвов» – назвал это оружие пустынный шейх и не только продал старинную, покрытую затейливой резьбой пластину из кости слона, но и научил нужному заклинанию.

Ибрагимович знает, что враг обречен. Он падет или от стальных ятаганов батыров, или от могущественной магии.

Вдруг над деревьями, окружающими поле, возникает Шайтан. Он стремительно приближается, увеличиваясь в размерах. Все происходит слишком быстро.

Ибрагимович растерян. Шайтан все ближе и ближе. Страх парализует Ибрагимовича. Медленно, из последних сил преодолевая чары страха, Ибрагимович достает амулет и, глядя на него, начинает нараспев читать древнее заклинание. В ответ Шайтан закрывает собой половину неба. Его огромная пасть раскрыта для того, чтобы сожрать Ибрагимовича.

Янычары мечутся по полю, бросают бесполезные сабли, падают на землю, стремясь спрятаться от Ужаса в Небе. Они в панике, никто не спасет от лютой смерти в пасти чудовища, ничто не в силах предотвратить трагедию.

Ибрагимович заканчивает заклинание, он верит, что сейчас Нечистый падет. Словно насмехаясь над ничтожным человеком и его жалкой магией, Шайтан гасит солнце. Небо становится серым. Дневной свет меркнет. Ибрагимович понимает, что сейчас он умрет. Земля поднимается и бросается ему навстречу.

Последнее, что видит Ибрагимович перед тем, как потерять сознание, это то, как вдруг Шайтан словно взрывается изнутри и разлетается на сотни тысяч мельчайших по размеру осколков. Осколки падают на поле. Поле становится черным и шевелится как живое. Тьма окружает Ибрагимовича.

– Да, наимудрейший, все так и произошло. Меня нашли лежащим без сознания в арыке. Видать, Шайтан не заметил такого ничтожного червя. Поле было полностью разорено. Не осталось ни одного пшеничного зернышка. Президент, да пусть длятся вечно дни его лучезарной жизни, казнил всех министров кабинета. Новым Главным визирем Президент назначил моего отца. Мой отец мудрый человек. Он получил образование в Кембридже и верит в силу науки. Я рассказал ему, что произошло на поле, и отец предложил расстрелять Шайтана с большого расстояния из суперпушки. Президенту нравится идея отца, но если она окончится неудачей… Мне страшно подумать, что тогда произойдет.

Что тут думать? У палача в этом случае появится работа, а у Третьей страны – новый министр. Я был хорошо знаком с Восточной спецификой, чтобы не сомневаться в этом. Восток – дело тонкое, конечно, взятки и откаты там – дело обыденное. Самый незначительный вопрос не сдвинется с места, если нет личной заинтересованности чиновника. Но сейчас ситуация была нестандартной. Президент держал дело на личном контроле. Ему удалось объяснить своим министрам степень их личной ответственности. Ибрагимович не станет брать взятку у китайцев или французов, ведь под угрозой находится жизнь его отца.

Я высказал свои соображения Бахметьеву во время нашей второй встречи у него в кабинете. Он со мной согласился, и все-таки отправил на площадь, где должно было пройти состязание. Я был возмущен этим распоряжением, но поехал. Возможно, Бахметьев отстал бы от меня, расскажи я ему о результате гипноскопирования? Но что гадать, если я поступил иначе. Врачебная тайна для любого врача является настоящей священной коровой.

VIII

Уже битый час я слонялся по площади и решительно не знал, для чего я здесь. Официальная версия – я врач, прикомандированный для оказания первой медицинской помощи, если что-нибудь случится, и появятся пострадавшие. Но для чего тогда те три кареты «неотложки»? Было скучно и мокро.

Шел мелкий, противный дождь. Он сыпал и сыпал. Нудный такой дождь. На площади толпился народ. Зевак не было. Само событие, конечно, вызвало большой интерес у горожан. Однако, площадь по периметру отцеплена полицейскими, и зеваки вынуждены толпиться там, вдалеке за пределами отцепления.

Первое испытание – стрельба на дальность. Решили стрелять в Селену. Это конечно глупо, но решение осталось в силе. По условиям тендера стреляют по очереди. Французы, как сообщил парижский корреспондент Жюль Верн, свой выстрел сделали первыми. Сегодня по жребию очередь китайцев.

Подданных Поднебесной Империи было немного – несколько десятков. Они кучковались около большой крытой повозки, на которой доставили свое секретное оружие.

По условиям тендера страны могли до начала состязания сохранять суперпушку в тайне. Китайцы воспользовались этим пунктом договора и, кроме членов их миссии, никто не знал, что именно они хранят в повозке. Бахметьев, заботясь об имидже России, даже не пытался раскрыть эту тайну.

Делать было решительно нечего. Я пошел к повозке, осмотрел лошадей.

Не надо ходить к цыганам, чтобы увидеть: лошади были – полное барахло. Впрочем, как всегда у китайцев. Даже монгольская оккупация не научила их не то, что выращивать, а даже выбирать лошадей при покупке. Этот недостаток компенсировался количеством жителей.

– Меня звать Ли Хуа Ге. Капитана нельзя сюда ходить. Тута китайская тайна! – преградил мне дорогу маленький китаец в мокром синем шелковом халате и красной, затейливой формы, шапочке.

– Александр Любарский, – представился я. – Что это вы тут готовите? Людей не поубиваете? Город не сожжете?

– Капитана обидно говорит. Китайские вещи очень карашо, качество карашо, фабричный!

– Да не о китайском качестве спрашиваю. Бываю на китайском рынке, знаю, каково оно. Я интересуюсь, людей не покалечите? Врач я, понимаешь, врач.

– А, капитана шутит! Очень смешно! – китаец мелко затрясся в приступе смеха.

Я размышлял, как бы половчее задать интересующий меня вопрос о мерах безопасности. Что планируют делать и чем все может закончится.

– Господин доктор, Вас интересует безопасность? – обратился ко мне подошедший китаец в дорогом европейском плаще.

Я представился. Он также назвался: «Джей Те».

– Наше оружие создано величайшими мастерами Поднебесной Империи. Оно называется: «Страшный дракон, испепеляющий врагов огнем».

Я поинтересовался, где он учил русский язык.