Корабль Древних - Пол Макоули

15. СОБОЛЬ

Корабль, который они зафрахтовали до войны, перевозил груз и нескольких пассажиров с одного берега Великой Реки на другой. Имея одну мачту и треугольный парус, он в спокойную погоду мог дополнить свою оснастку квадратными стакселями, установленными на рангоутах по обе стороны мачты. Осадка у него была неглубокой, и он при попутном течении и ветре развивал вдвое большую скорость, чем огромные галиоты, которые группами по два-три корабля были рассыпаны по необъятной глади Великой Реки. Все они направлялись в низовья, на войну. Разумеется, маленький кораблик не мог обогнать машины, которые бросились им вслед, но Йама, поборов усталость, уговорил их рассеяться еще до того, как подняли якорь.

Пандарас заявил, что эта посудина использовалась для контрабанды не реже, чем для разрешенной торговли, но говоря это, старался, чтобы капитан корабля, Икшель Лорквиталь, таких речей не слышала. Капитан Лорквиталь была осторожной, хитрой вдовой, которая властвовала на корабле с завидной естественностью. Как все женщины этой расы, она, выйдя замуж, добавила к собственному имени имя мужа.

— Но это вовсе не значит, что я хоть в чем-то хуже него, — объясняла она Йаме. — Можно даже сказать, что лучше, раз я ношу его имя и сохраняю его память. Хранители сберегут его память.

Икшель Лорквиталь была крупной женщиной с кожей цвета красного дерева, которая блестела, будто намазанная маслом. Свои жесткие черные волосы она перевязывала разноцветными тесемками и убирала назад, открывая круглое морщинистое лицо. Ее лоб бороздили роговые наросты, а ноздри были просто двумя узкими щелками в середине лица. Серебряная подвеска оттягивала ее нижнюю губу, обнажая пластины желтых крупных зубов. Ежедневная рутина управления судном доставалась ее дочери, Агиляр, которая совмещала должности боцмана и эконома, а капитан Лорквиталь обычно сидела в полотняном кресле рядом со штурвалом, покуривала свою кукурузную трубку и выглядела очень внушительно в длинной, раздуваемой ветром юбке и кожаном колете, с красным платочком под мощным подбородком и обнаженными мускулистыми руками. Элифас вскоре завязал с ней дружбу, и они проводили за разговорами долгие часы.

Икшель Лорквиталь не задавала вопросов ни о Йаме, ни о его друзьях. Она предложила своим четырем пассажирам собственную каюту, но Йама вежливо отказался от столь великодушного предложения и разместился с товарищами на палубе. Спали они на ковриках из рафии под наклонным тентом, который тянулся от поручня квартердека до крепильной утки возле грузового люка.

На Великой Реке Йама спал крепко и спокойно. Поездка напомнила ему ежегодное паломничество на дальний берег реки, которое зимой совершало все население Эолиса. Теперь он мог спать спокойно, чувствуя, что враги его остались далеко позади и что у него есть цель, место, куда он должен стремиться.

Элифас рассказал Йаме о своих изысканиях, как только «Соболь» поднял свой парус цвета ржавчины и стал уходить от флотилии, которая пыталась его сопровождать. Старик дрожал от возбуждения и был еще более многословен, чем обычно.

— Твое упоминание доктора Дисмаса очень мне помогло, — начал он. Оказалось совсем несложно проверить записи и понять, к каким имел доступ доктор. Разумеется, он проявил осторожность и пытался замести следы, но недостаточно тонко. Для такого опытного специалиста, как мой друг Кун Норбу — старший служитель архивов, разглядеть обман было относительно простым делом.

— Значит, ты говоришь, что они жили в низовьях, — быстро сказал Йама прежде, чем Элифас успеет пуститься в подробное описание хитростей, которые применил доктор Дисмас, и всех приемов, использованных старшим служителем для их разоблачения.

— Если они все еще существуют на свете, брат, — ответил Элифас, — то именно там их можно найти.

— Ты же видишь, я жив! — улыбнулся Йама.

— Истинно так, — отозвался Элифас. — Однако я бы хотел заметить, что хотя твое существование здесь и сейчас означает, что по меньшей мере двое из твоей расы еще в недавнем прошлом были живы, нет никаких доказательств, что эта гипотетическая пара жива до сих пор. Видишь ли, все документы очень старые. Их возраст не менее пяти тысяч лет, видишь, ими воспользовались просто как бумагой для переплета книги, которая была издана в то время. А вообще-то они могут быть еще древнее.

— На сколько древнее?

— Тут трудно что-нибудь сказать, брат. Будь у нас побольше времени, мы с Кун Норбу могли бы проанализировать состав чернил, ведь распад некоторых элементов происходит со вполне определенной скоростью. Но им не более десяти тысяч лет, так как до этого времени район, где располагался город твоей расы, еще не сформировался.

— Город?!

Йама никогда не смел надеяться на нечто большее, чем одинокий форт, может быть, маленький поселок, спрятанный в ледяных просторах верховий реки. Или цитадель, глубоко скрытая в скальном монолите — прекрасное, потаенное место, полное древних загадок и чудес… Но город!

Элифас вынул из-под рубахи небольшую кожаную сумку, открыл застежки и вытащил из нее картонную папку, перевязанную зеленой лентой.

— Разумеется, здесь нет оригиналов, — объяснил он. — Мой друг, старший служитель, не мог допустить, чтобы такие драгоценные документы покинули пределы библиотеки. Тем не менее это очень хорошие копии, их сделали лучшие мастера библиотеки. В первом документе достоверно воспроизводится ужасный почерк того, кто писал оригинал, изображаются даже пятна и истрепанные места, которые успели возникнуть в оригинале до того, как его использовали для переплета обычной фармакопеи.

Еще целую минуту он развязывал узел на ленте, потом открыл папку, вытащил свернутый вчетверо и запечатанный черным воском листок бумаги. Листок затрепетал в потоке теплого ветра, который мягкими струями обдувал корпус «Соболя». Йама едва сдержался, чтобы не выхватить бумагу из рук Элифаса.

Развернув лист, Йама сначала подумал, что держит его вверх ногами, но перевернув, все равно не смог ничего разобрать в неровных строчках закорючек и прочерков.

Элифас улыбнулся:

— Это мертвый язык, брат, давно уже мертвый, к тому же писавший пользовался малоизвестным диалектом, но я немного в нем разбираюсь. Здесь краткий отчет уборщика потерпевших крушение боевых машин в Стеклянной Пустыне за срединной точкой мира. Отсюда я и заключил, что документу более пяти тысяч лет. Остатки военных машин были убраны из досягаемой части Стеклянной Пустыни задолго до выхода книги, в которой обнаружен отчет.

— Так где же оно, где это место?

— В нескольких сотнях лиг за концом Великой Реки, в цепи огромных пещер. Уборщик полагает, что прежде это был гигантский город, но когда он на него наткнулся, заселенной осталась лишь небольшая часть.