Сашеньки - Алекс Войтенко

Весь день прошел в хлопотах связанных с распределением, заселением в общежитие и тут же организованной уборкой помещений. В общем, до самого отбоя мы носились как угорелые, и после отбоя, объявленного в 23-00, тут же уснули.

Следующее утро, началось с обычной в армейских подразделениях, физзарядки. Правда и здесь были некоторые отличия, в лучшую сторону. Дневальный не надрывал свое горло, подавая команду — "Подъем!". Тем более, что общежитие было разделено на кубрики, и вряд ли он бы докричался до каждого из них. Все было гораздо проще, дежурный просто нажал кнопку и, по кубрикам разнеслась трель звонка, напоминающий школьный. Кроме того, в каждом комнате оказался громкоговоритель, и все команды подавались через микрофон. Например, о том, что на физзарядку, следует выходить в спортивной форме, а не в сапогах.

На выходе из корпуса, нас уже встречал штатный физкультурник школы, начавший с нами забег и даже пробежавший пару кругов, вокруг стадиона, на котором и проводилась утренняя разминка. Затем, вполне профессионально, под его показательное выступление, мы помахали руками и ногами и вернулись обратно в корпус. Здесь, приведя себя в порядок и наведя его в кубриках, мы одев предписанную нам форму, выстроились воль стены довольно широкого коридора, разобравшись по взводам и отделениям. После утреннего осмотра, проведенного довольно бегло, все же здесь собрались не вчерашние юнцы, но довольно серьезные и прошедшие армейскую службу люди, мы прошли в столовую, располагавшуюся в этом же корпусе, но на первом этаже.

Здесь тоже были разительные отличия от армейской столовой. В зале были установлены столики на четыре человека, покрытые белоснежными скатертями. А еду получали каждый сам себе на выдаче, подходя туда с подносом. Была даже возможность выбора, того или иного блюда. Все было организованно очень хорошо, и не смотря на нашу довольно высокую численность, мы уложились с завтраком буквально в полчаса.

Занятия, должны были начинаться в сентябре, до которого нам предстояло прожить еще почти целый месяц, поэтому, большую часть нашего времени мы занимались благоустройством, общежития и прилегающей территории. Правда иногда, некоторых из нас, большей частью местных или достаточно хорошо знающих Москву, отправляли в патруль. Но это случалось не так уж и часто. Свободного времени, не смотря на многочисленные работы, выполняемые нами, все же хватало, и мы с сестрой, всегда находили его для наших занятий. Кстати, кроме нас были еще люди владеющие теми же навыками, поэтому вскоре, на стадионе или в спортзале, где мы проводили спарринги, собралась довольно внушительная команда из двадцати человек. Занятия спортом поощрялись, более того, сам куратор факультета, оказался неплохим бойцом, и часто принимал участие в наших тренировках. Единственное, чего нам не хватало это увольнений. Но нас предупредили о том, что до Новогодних каникул, ни о каких увольнениях не может быть и речи. Зато, если с учебой все будет в порядке, на новогодние праздники, мы сможем съездить, на целую неделю домой. Что тоже давало ощутимый стимул к учебе.

Месяц пролетел почти незаметно, и мы приступили к учебе. Большая часть времени, уделялась изучению языков. Взвода, на которые мы были разделены, были перегруппированы с учетом носителей языка, и все общение внутри группы происходило именно на том языке, для которого она была создана. Предметы, преподаваемые нам, велись либо на английском, либо на языке группы. Это было так называемое "полное погружение". Помимо этого, мы изучали: Правоведение, тактику, стенографию, криптологию, технические дисциплины. Учились водить транспортные средства.

Учеба была очень интересной, несмотря на то, что была сильная загруженность. Принцип обучения, был чем-то похож на обыкновенную школу. Когда преподаватель объяснял новую тему, а на следующий день проводил опрос по ней. Более того вопросы задавались не только по недавно пройденной теме, но и по более ранним темам, что давало стимул к учебе. Если к концу месяца средний бал, был ниже установленного, то на первый раз курсант предупреждался, а в следующий раз просто покидал учебное заведение. Причем после предупреждения, в течении недели он был обязан поднять этот средний бал, отчитавшись по всем пройденным темам, при этом каждый день, давались новые, о которых тоже не следовало забывать.

Седьмого ноября, на день Великой Октябрьской Революции, во время демонстрации и военного парада, мы стояли в оцеплении, на Красной Площади. Так вышло, что наши места, оказались как раз напротив трибуны мавзолея. И я прекрасно видел наших руководителей стоящих на трибуне и принимающих парад. Рядом с Леонидом Ильичом Брежневым, стоял Юрий Владимирович Андропов, о чем-то тихо с ним переговариваясь. Генеральный секретарь, несмотря на довольно промозглую погоду, выглядел достаточно бодрым и улыбался. Время от времени приветствовал проходящих мимо демонстрантов поднимая руку.

Чуть в глубине, и почти на самом краю, я заметил находящегося там Михаила Горбачева, бывшего сейчас секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству.

Мысленно я показал сестре стоящей неподалеку от меня, на этого человека.

— "Если, его получится убрать с этой трибуны, это будет пожалуй одним из самых важных дел, сделанных в этой жизни!" — мысленно передал я.

— "Начинать прямо сейчас?" — улыбнувшись, ответила сестра.

— "Даже и не знаю. А, что бы ты могла предложить?"

— "Да, что угодно. Можно "Щас спою" организовать". — Еще в детстве, когда мы только научились подменять мысли человека, я рассказал сестре о мультфильме, который в моей прошлой жизни вышел в 1982г. И назывался "Жил-был пес". С тех пор подобное действие, если мы его когда-то использовали, называлось у нас именно так.

— "Я его вполне могу отсюда достать", — продолжила сестра свою мысль. — "Вот смотри, сейчас он снимет шляпу и почешет свою лысину". — "Сказала" она.

Через мгновенье, Горбачев снял шляпу и, почесав лысину, с недоумением уставился на свою руку. Стоящий рядом с ним мужчина, что-то спросил у него, после чего, прикрыв рот рукой, улыбнулся.

— "Я понимаю, что это достаточно просто, но что бы такого сделать, для его полного устранения от власти? Песня тут не поможет. Вернее поможет, но могут возникнуть нехорошие подозрения. Нужно придумать, что-то более естественное для него, и в то же время, играющее против него".

— "Ты прав, это гораздо сложнее". — Сестра задумалась. — "Здесь мы вряд ли придумаем, что-то дельное, а другой возможности подобраться к нему у нас не будет".

— "Да, в этом ты права. И что же делать?"

— "А, может просто уронить его?"

— "То есть?"

— "Могут же у него ноги подкоситься. А что неплохая идея. Глядишь, и голову расшибет".

— "Да, не хотелось бы мне, кого-то убивать. Надо, что-то более, простое придумать. Время пока есть, давай отложим этот вопрос".

Мы покидали площадь последними. После того, как закончился парад и демонстрация, мы еще долгое время стояли в оцеплении, лишь немного сократив его протяженность, приблизившись к мавзолею Ленина.

После демонстрации, Красная Площадь, была похожа на мусорную свалку. Кругом валялись обрывки бумаги, лент, разбитые плакаты, кем-то брошенные и забытые, фантики от конфет, обертки от мороженного и пустые, чаще разбитые бутылки из-под лимонада.

Дождавшись приезда автобусов, мы заняли места и поехали в Школу. В этот день, в честь праздника, занятий не было. И мы просто отдыхали.

Субботний день 10 ноября, начался как-то необычно. В Школу, несмотря на субботний день, прикатило начальство, и через некоторое время, нас подняли по тревоге. После того, как мы выстроились на плацу, весь курс, за исключением, нескольких человек, внутреннего караула, разделили на "тройки", и отправили на патрулирование прилегающих к кремлю районов.

Это было конечно радостное известие, но в то же время, что то настораживало. Уже находясь на маршруте, до нас часто долетали звуки исходящие из радиоприемников и телевизоров, в домах воле которых мы проходили. Везде слышались звуки транслируемого балета "Лебединое озеро". Как то сразу стало понятно, что умер очередной руководитель. Но кто именно было пока не ясно. Лишь много позже, когда мы уже вернулись из патруля, было объявлено о смерти Генерального Секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. На следующий день, 11 ноября в 10 часов утра было сообщено о смерти Л. И. Брежнева. Дни с 12 по 15 ноября были объявлены днями государственного траура. После обеда всё уже было в траурном убранстве, а по радио и телевидению звучала траурная музыка. Прощание с телом Брежнева было организовано в Колонном зале Дома Союзов. Вплоть до утра 15 ноября продолжался доступ к телу.

15 ноября в день похорон в Высшей Школе были отменены занятия. В 10:15 у гроба с телом Брежнева выстроились руководители Советского Союза.

Гроб с телом Брежнева был установлен на артиллерийский лафет. В сопровождении почётного эскорта из солдат Московского гарнизона, генералов и адмиралов, нёсших на красных подушечках многочисленные награды покойного, лафет с гробом двинулся на Красную площадь. Здесь уже находились многочисленные участники похорон, шеренги военнослужащих гарнизона. Руководители Советского государства находились на трибуне Мавзолея Ленина. На гостевых трибунах размещались члены и кандидаты в члены ЦК КПСС, депутаты Верховного Совета СССР и РСФСР, представители партийных и общественных организаций, военачальники, передовики производства, члены иностранных делегаций.