Развод. Боль предательства - Алиса Верди

Я сама себе ее надумала. Оглядываясь сейчас назад, понимаю, что он всегда был довольно холоден и отстранен.

Мы встречались два-три раза в неделю, ходили куда-то: рестораны, кино, театр, выставки. Все очень прилично и тактично. Кирилл был безукоризненно вежлив, заботлив, внимателен, но никакого огня во взгляде не было.

А я этого не понимала, ведь я была влюблена в него до безумия, и видела лишь то, что хотелось видеть.

Я тогда думала, что он просто человек такой, сдержанный. А я была ему просто не интересна.

До первой брачной ночи. Именно тогда я впервые заметила искорки в его глазах. Именно тогда он «увидел» меня по-настоящему и, по сути, именно с этого момента и начались наши настоящие, а не фиктивные отношения.

Почему бы не взять именно этот момент за точку отсчета?

Думаю, я смогла бы это сделать, ведь после того, как у него появились ко мне чувства, он мне не изменял.

До той самой ночи...

Черт! О чем я думаю?

Какое прощение, когда там ребенок?!

Глава 46. Он отпускает

Я зажмуриваюсь, стараясь не заплакать.

— Зачем же ты с ней снова?.. — тихо спрашиваю я, чувствуя, как дрожит голос, — …если любил.

Он тяжело вздыхает и ерошит волосы.

— Тогда, на дне рождения моей мамы, я впервые тебя приревновал. Ты тогда ушла с Ромой, мамина фраза, потом помада эта еще, я загрузился, понимаешь? Мне, вроде как, и сказать тебе было нечего, и я тебе верил, но… знаешь, сомнения какие-то грызли.

— Какая фраза? Какая помада? — не понимаю я.

— Да ерунда, неважно это уже. Просто сам факт, что я начал в голове гонять практически внушенную мне мысль. Хоть и сам понимал все напрасность и глупость, но тем не менее. Ты уехала к родителям, а мы поехали в ресторан. Я был без настроения, напряжен, загрузился по самое нехочу. И тут Юля мне бокал подсовывает — выпей, мол, расслабься. Я пить не хотел. Я вообще же не пью почти, ты знаешь. Но тут взял бокал. Если честно, я думал, что я им и ограничусь. То есть, я не собирался напиваться, думал лишь отвлечься немного от тяжелых мыслей. И я не понимаю, как все так произошло, что я набрался. Помню, как пил первый бокал и все. Не помню ни как пил дальше, ни как поднялся в номер, ни того, что случилось после. Лишь отдельные фрагменты. Поэтому, наверное, я и не чувствовал такой сильной вины. Я просто не помню того, что тогда случилось. Поэтому никак не могу объяснить. Но понимаю, что меня это не оправдывает. Я столько накосячил, что на десятерых хватит. Теперь еще и беременность эта…

— Ты сделал анализ? — спрашиваю я.

— Да. Это мой ребенок, — мрачно говорит он. — Я сам клинику выбрал, так что подкуп исключен.

Боги!.. Несмотря ни на что, осознаю, что я, оказывается, все еще надеялась, что это не так. Глупо, да.

А раз надеялась, то, выходит, допускала возможность прощения, верно? Да, допускала. Более того, думаю, я бы и правда его простила. Если бы не…

Ребенок все меняет. От этого не отмахнешься.

— Ясно.

— Ксюш, понимаю, что ты не простишь, но я хотя бы извинюсь перед тобой. Ведь я безумно виноват. Я должен был сделать это раньше, но вместо этого накинулся на тебя чуть ли не с обвинениями.

— Да. Ты сказал, что если бы я не приехала, что ничего бы не случилось, — киваю я. — Меня это прям сильно задело тогда. Как будто проблема не в том, что ты мне изменил, а в том, что я об этом узнала.

— Я просто испугался. Не знал, что делать. Нападение, как защитная реакция. Я сам не понимал, что произошло. Не мог никак это объяснить даже себе. Что я мог тебе сказать? Прости меня за это. За все прошу у тебя прощения. За то, что использовал тебя в своих целях, не считаясь с твоими чувствами. За то, что не сказал тебе всю правду о сделке. За то, что ввел в заблуждение. За то, напился в тот вечер и… я не помню этого, но мне правда стыдно. Стыдно за то, что мое поведение причинило тебе боль. Я причинил тебе боль. Я этого хотел меньше всего на свете, поверь. От осознания, что тебе больно, больно и мне.

Он потер лицо ладонями и посмотрел на меня.

— Я знаю, что виноват. Очень виноват. Но я уже получил по заслугам, поверь. Знаешь, это жутко мучительно возвращаться в ту квартиру вечерами. Я вспоминаю, как приходил раньше, когда меня встречал теплый свет, утонченные запахи в гостиной и вкусные на кухне, красивая и ласковая жена, радостно бросающаяся мне на шею. И я чувствовал себя по-настоящему дома. Хорошо, спокойно, тепло, уютно. Сейчас же я захожу домой, а квартира встречает меня темнотой и пустотой. Никто не выбегает мне навстречу, не обнимает, и не дарит свое тепло, любовь и заботу. Я провожу тоскливые вечера в одиночестве, вспоминая счастливые мгновенья, которые никогда больше не повторяться. Я потерял свою любовь, едва осознав, что обрел. И самое ужасное в этом то, что я сам во всем виноват.

Я чувствую, как слезы катятся у меня по щекам. Я вновь дала слабину. Как всегда.

— Я понимаю, что мои извинения ничего не изменят. Потому что, ладно бы я, но там ведь теперь еще и ребенок… Я просто нереально налажал. Все испортил. И теперь мне самому все это разгребать.

Он смотрит на меня и вымученно улыбается.

— Извини, что так много слов. Но обычно ведь их из меня клещами не вытянешь. Вот я и решил на этот раз все высказать. Все, что накопилось. Просто хочу, чтобы ты знала. Знала, что я люблю тебя и желаю тебе счастья. А потому, отпускаю. Не буду тебе мешать и преследовать. Может, разве что иногда приглядывать. Просто хочу знать, что у тебя все в порядке. Ты всегда сможешь обратиться ко мне за помощью, помни.

Ох… Все внутри меня сжимается в тугой узел. Как же сложно дышать!

— Отпускаешь? — сдавленно шепчу я.

— Да, Ксюша. Я пытался бороться, не хотел тебя отпускать, но потом понял, что это эгоизм. Я не хотел отпускать потому, что знал, что буду сгорать от тоски и любви к тебе.