Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

– Черт бы все побрал! – не скрывая разочарования, пробормотал он. – Ничего! Хоть шаром покати!

Сиск откинулся на спинку стула и засунул большие пальцы рук за ремень брюк.

– А если еще раз потолковать с подозреваемыми? Вы же в пятницу посетили лорда Уолрейвена?

Де Роуэн поводил указательным пальцем по списку и остановился на первых трех фамилиях.

– С этими тремя джентльменами я уже коротко беседовал, – объяснил он и покачал головой, – но склонен полагать, что толку от них будет мало. Взять того же Ривза: он божится, что всю ночь пропьянствовал в клубе «Ориентал».

– Привратник то же самое говорит, – проворчал Сиск. – Весь картежный стол заблевал.

– Слышал, – с отвращением буркнул де Роуэн и решительно вычеркнул фамилию из списка.

– Вычеркивайте заодно уж и сэра Эверарда Гранта, – посоветовал Сиск. – Он всю неделю проторчал в Мейдстоуне на развеселой вечеринке. Свидетелей полно.

Де Роуэн тяжело вздохнул, чертыхнулся и отодвинулся от стола.

– Тогда, Бога ради, объясни мне, с какой стати он напрочь отрицает свое знакомство с леди Сэндс?

– Вот как? – хмыкнул отнюдь не удивленный Сиск.

– Напрочь! – прошипел де Роуэн. – А ты мне рассказываешь про его алиби, о котором он мне ни единого слова не сказал. Как понимать его поведение?

Констебль неожиданно долго молчал, явно над чем-то раздумывая.

– Понимаете, де Роуэн, богатеи и не подумают кланяться полиции, – наконец решился ответить он, – вы это знаете не хуже других. Вдобавок глядите вы прямо как прокурор – не захочешь, а будешь ежиться.

Де Роуэн открыл рот, чтобы возразить, но Сиск предупреждающе поднял руку:

– Не спорю, вы сейчас на отличной должности в Вестминстере. Да вот только всякие там шишки все равно уверены, что от вас воняет Боу-стрит.

– Ну, спасибо тебе, Сиск, на добром слове, – проворчал де Роуэн, и устало потер обоими кулаками глаза.

Сиск неопределенно пожал плечами.

– Не обижайтесь, де Роуэн. Вы были чертовски отличным констеблем и сущей грозой контрабандистов, притом, что в полиции раньше не служили. Да еще на разных языках говорите. Чего удивляться, что речная полиция вас все время обратно требует. Даже после всех дел с ...

Ледяной взгляд де Роуэна заставил его замолчать.

– Ладно, ладно, не берите в голову, опустим. Я просто говорю, как все есть на самом деле. Вы не такой, как они все. Черт, да вы не такой, как я! Видите теперь, в чем дело?

В чем дело, он, конечно, видел. Сиск, черт бы его побрал, кругом прав. Вот только сейчас ему на все было глубоко наплевать. А если еще припомнить, от чего он отказался ... Господи, и думать не стоит!

– Вернемся-ка мы к нашей леди Сэндс, проворчал он, отодвигая в сторону кипу папок. Кто там у нас следующий в списке?

– Бодли, – сказал констебль, как если бы с отвращением сплюнул. – Говорит, что оставался у себя дома, свидетелей нет. Бьюсь об заклад, на caмом-то деле он поперся на рынок в Ковент-Гарден снять парочку-другую апельсинистых девах.

Де Роуэн устало вздохнул:

– Господи, Сиск, что за мерзость ты несешь!

Сиск громко; во весь рот, зевнул и с видимым удовольствием потянулся.

– А что же вы хотите, де Роуэн, мир-то вокруг мерзкий. – Он поерзал на стуле. – Как там с нашим красавчиком мистером Востом? Ничего нового?

Де Роуэн угрюмо покачал головой.

– Я убежден, к нему тоже не подкопаешься. Вчера ко мне заявилась богатая вдова и принялась объяснять, что Вост всю ночь не давал ей замерзнуть в постели от холода. Понимаешь, всю ночь. Она очень ясно высказалась.

– Гм, – промычал констебль, – а Вост что говорит?

Наступила очередь де Роуэна пожать плечами.

– Поначалу он от прямо го ответа уходил. Спасал ее репутацию, полагаю. Он может быть самым распоследним мерзавцем, но что-то от джентльмена в нем все равно остается.

Теперь даже Сиск впал в уныние.

– Ну и катись в задницу! – проворчал он, зачеркивая жирной чертой Руперта Воста. – Тогда остались те трое, что от Кембла. Уже послали Эверсоула и еще одного полицейского судью в Кале, чтобы откопать того французского графа.

Слова Сиска произвели на де Роуэна впечатление.

– Быстро же подсуетились ...

Сиск ухмыльнулся, показав большие пожелтелые зубы.

– А как же, только боюсь, что все впустую. Его в городе хорошо знают, и ему вроде незачем такое совершать. Теперь у нас на очереди ... – Он замолчал и принялся сосредоточенно рыться в своей записной книжке. – Ага, вот кто – мерзавец Ратледж и еще Фордэм, банкир из Филадельфии. Обоих никак не могут отыскать, но если Сэндс не брал греха на душу, тогда я поставил бы два соверена на Ратледжа. От него одни неприятности.

– О чем ты?

Сиск захлопнул записную книжку.

– Поговаривают, что действует дурная кровь его родителя, хотя старик давным-давно помер. Добавьте к прочему последний слушок про то, что он проиграл Томми О'Халлерану две тысячи фунтов – куча денег! – и выходит, что это самое что ни на есть ограбление и было.

– Две тысячи фунтов? – покачал головой де Роуэн. – Займись-ка лучше Хэмпстедом, – буркнул он. – Ратледж порой там отсиживается.

По-прежнему у него в голове не укладывалось, что убийцей мог стать Сэндс. Не хотелось ему, чтобы душегубом оказался и Ратледж. Юноша состоял на подозрении у полиции по делу об убийствах в Обществе Назареев, однако, судя по тому, что де Роуэну довелось увидеть, на роль вора он явно не тянул. Ратледж относился к первостатейным мотам и водил дружбу со всяким отребьем.

Де Роуэн слишком близко подошел к тому, чтобы утаить улику, потому что ничего не сказал Сиску о подозрениях доктора Гривза насчет аборта. Впрочем, и правда не предвещала Сэндсу ничего хорошего. Если Сэндс догадался, что Джулия беременна, никакому дворянину не придется по вкусу иметь отца наследника со стороны. Впрочем, оставался еще Ратледж, еще одна безрадостная перспектива. Де Роуэн вспомнил, что он уже однажды терял ребенка. Поначалу и совершенно непонятно отчего, но Ратледж во всем винил мать ребенка. Тогда от бешенства и отчаяния он был просто вне себя. Если он потерял второго ребенка и еще с помощью матери младенца ... Господи! От пришедшей в голову мысли ему стало тошно. Де Роуэн многозначительно посмотрел на констебля;

– Ты все еще считаешь, что это Сэндс?

Сиск только и успел, что пару раз отрицательно покачать головой, как в дверь вновь весьма нетерпеливо постучала миссис Фрайер. С непонятно откуда взявшимся дурным предчувствием де Роуэн открыл дверь. На сей раз госпожа слишком горделиво вздернула голову и ледяным тоном возвестила:

– Пришла некая леди, по полицейскому делу.

Последние слова она произнесла с той неприязнью и резкостью, которые держались про запас на случай очередного безобразия, учиненного Люцифером в цветнике с розами.