Лабиринты Гипербореи - Владимир Петров-Одинец

Глава 2

Ну, каникулы. И что?

– Сколько можно так сидеть, скажи? – Мама заглянула в комнату и сделала вид, что недовольна, застав Русану в той же позе лотоса. – Нет, ты ответь, ответь. Это не риторический вопрос!

Та отмолчалась. «Вот всегда она так, пока не закончит свою гимнастику, не разговаривает. С одной стороны хорошо, что дочь не бродит где попало, не заводит сомнительных знакомств. Но с другой – мало хорошего в просиживании дома, если не в позе йогов, то у компьютера». Примерно так думала Наталья Михайловна, вернувшись на диван, к «Медицинскому вестнику». Шелестя страницами, она просматривала статьи и соглашалась, что интернет все-таки опережает бумажные новости. Не зря Русана постоянно рыщет в мировой сети.

Жаль только, не с той целью. Врач Наталья Лихачёва беспокоилась, что психотравма дочери проявится опять. Собирая крупинки сведений о выдуманном мире арьев, Русана бередила рану, которой следовало зарубцеваться навсегда. «Ах, если бы стереть прошлое лето из её памяти. Хорошо, хоть согласилась со мной, что никакого провала в древность, в мифическое Затулье, не было», – отложила газету Наталья Михайловна.

Ух, попадись ей в руки таинственная шайка, которая испытывала на Русане и Славе Быстрове психотропные препараты! Милиция так и не напала на след преступников, хотя били себя в грудь, грозились отыскать, арестовать и посадить. Вот так всегда, если ты обычный человек, то помощи не жди! Слишком скоро все забыли историю похищения детей. Поговорили и забыли. А родители Славки, и вообще, приняли версию сына за правду. Так и сказали: «мы верим, что дети были в далёком прошлом!»

«Смешные люди. Наивные. Думают, если поддерживать бред больного человека, то последствий для психики меньше? Сейчас, держи карман шире!» – Лихачёва снова заглянула к дочери, которая скрутилась в невероятный узел, который называла «поза змеи». У Натальи Михайловны навернулись слёзы, ведь ни один из её многочисленных знакомых, даже отъявленные спортсмены – ни за какие награды не смогли бы освоить такую позу. А дочь, отравленная неведомыми препаратами, пристрастилась читать про Индию, и уже год истязала себя чудовищными приёмами йоги!

«Русечка, девочка моя родная. Что с тобой сделали эти поганцы! Ты настолько изменилась, что не знаю, радоваться или пугаться, – тут врач Лихачёва всхлипнула, – эта страсть к древней истории, особенно Гипербореи, она-то откуда? Знание мертвого языка, санскрита?»

И не только. Русана усердно изучала нетрадиционную медицину. Лихачева-старшая, терапевт с приличным стажем, пробовала бороться, подсовывала учебники, популярные пособия, разоблачающие шарлатанские методики хилеров, гомеопатов. Но все без толку!

«А хуже всего, – горько вздохнула Наталья Михайловна и перекрестилась на божницу, – прости ты её, Господи – от веры православной отошла». Лихачёва раньше верила не очень и укрепилась только после чудесного возвращения дочери. А вот Русана всегда с удовольствием ходила в храм Александра Невского на службы, даже подпевала. И на тебе – перестала, заявив: бог многолик, и христианство лишь один из путей к нему…

 Мама опять заглянула в комнату, теперь уже рассердилась: «Каникулы, сходила бы на реку, искупалась, позагорала, так нет – она у компа! И снова в Индии! Ну, всё!»

– Сколько можно быть затворницей? Теплынь такая, а ты? До пляжа рукой подать…

Русана ответила, не отводя глаз от экрана:

– Ма-а! Прекрати. Я не затворница. Просто жаль время на ерунду. А загореть успею, ещё два месяца…

«Ну, нет, – Наталья Михайловна вскипела гневом, – решено! Отгулы мне положены, вот и возьму. Отвезу в Краснозёрск, к Александре, она давно зовёт. Тома всего на год старше, поручу ей Русану, пусть опекает, таскает с собой!»

Через пару часов семейство Лихачёвых уже катило в междугороднем автобусе на юг области. Русану смотрела в окно на весёлую зелень полей и лесов, обижалась на маму и вспоминала прошлогоднее путешествие в прошлое. Серебряный медальон, тот самый, подаренный Соколом, так и просился в руки. Сняв его с шеи, Русана любовалась чеканным изображением летящей птицы: «Дура какая, столько времени не носила, переживала!»

Сейчас ей самой смешными казались переживания, но первая любовь, она на то и первая, чтобы помнить всё до мельчайших подробностей. Восторженные взгляды, пожатие руки, поцелуи украдкой, и горячие, искренние слова… Русана вернула медальон на шею, спрятала под блузку. Неровности дороги убаюкали её, как и остальных пассажиров, глаза незаметно закрылись, и сон продолжил прокручивать удивительные приключения в мире арьев.

Там нашлось место рыжей певунье Милане, волшебнице Гере, которая научила усмирять пчел, познакомила с кикиморой, но главное – юный дружинник Сокол вернулся, и заверил, что тоже никогда не забудет её…

Глава 3

Море, море…

– Толя, так договорились, на двадцать дней, – Бакир Хазарович, отец Тимура, пожал ладонь Быстрову-старшему, – пересечемся в столице. Ладушки?

Лейла Ашкерова обняла сына, чмокнула и быстро стёрла с его щеки след помады:

– Теймур, умоляю, веди себя прилично! Симпозиум закончится, мы позвоним и сразу из Москвы полетим в Баку, к бабушке. Анатолий, если что, не скупись на подзатыльник. Алёна, корми его насильно, пусть хоть немного поправится… Обещаешь?

Подруги расцеловались, но даже после этого Лейла Шахиновна не удержалась и дала поручение, уже Быстрову-младшему:

– Слава, ты всё-таки постарше, поумнее, не поддерживай его авантюры. Обещаешь?

Тим и Славка одновременно кивнули, крепко пожали руку Бакира Ашкерова, как подобает мужчинам, и направились к накопителю. Лето начиналось прекрасно – лучше не придумать! Три недели на берегу Чёрного моря, недалеко от Одессы! И главное, Славкина мама собиралась навестить всех подруг своего детства. Значит, она с Быстровым-старшим станет уезжать из станицы на целый день, и мальчишки будут свободны от надзора! Бабка Оксана работала в Одессе, а возвращалась только к семи вечера – это Славка помнил с позапрошлого лета.

Перелёт промчался, как одно мгновение. Отоспавшись, мальчишки немедленно отправились на море. Два дня – и они знали береговую полосу у станицы Лайбовой, как свои пять пальцев. Неделя – и сама станица сделалась знакомой, а несколько пацанов превратились почти в друзей.

С утра взрослые Быстровы укатили по взрослым делам, а молодые сибиряки, как всегда, отправились к морю. Сегодня волна ласково накатывала, гладила пляж, извиняясь за вчерашний шторм. Бросили жребий – повезло Тиму. Он радостно натянул ласты, прошлёпал мелководье задом наперед и ушёл в глубину. Быстров-младший, которому выпала решка, скучал, швырял камушки в наглых чаек. Но вот Тимур всплыл, направился к берегу, встал в полный рост.