Спускаясь к звездам - Оксана Велит

Оказавшись на улице, он побежал – как мальчишка, потерявший гордость и спасающийся бегством от драки, как отвергнутый подросток, которым он, по сути и являлся. Тейт настолько был захвачен своим горем, так самодостаточен в своем страдании, что не сразу услышал крики позади. Это была Маклет. Она бежала следом, окликая Тейта.

Наконец, он остановился. Его щеки пылали от пробежки, но еще и от жгучего стыда. Хорошую же он картину представлял собой несколько минут назад – ничего на скажешь. А теперь еще и Маклет, теряя всякое достоинство, вынуждена была его догонять. К сожалению или к счастью, Тейту не пришлось ничего объяснять своей неудавшейся невесте – она всё поняла без слов.

– Ты его любишь? – только и спросил Тейт, наконец, отдышавшись.

– Бурнама? Да, – Маклет опустила глаза. – Тейт, мне очень жаль, что всё так получилось. Ты был мне таким хорошим другом, я и подумать не могла, что…

– Я убью его, – выплюнул Тейт и сжал кулаки. – Ты меня знаешь, я всегда добиваюсь своего. Я его уничтожу, никто не сможет забрать тебя у меня.

– Если ты это сделаешь, я…

Маклет не договорила. Она задрожала всем телом и внезапно расплакалась, размазывая слезы по щекам. Тейт стоял рядом – беспомощный и жалкий. Он представлял, что этот вечер станет первым в череде множества счастливых вечеров, которые он проведет с любимой женщиной, но теперь солнце садилось за горизонт, и он стоял посреди улицы, не способный ни утешить, ни утешиться.

В конце концов, Тейт пообещал Маклет, что никогда и ни при каких обстоятельствах не причинит вреда ни ей, ни её близким.

Потом у него ушло много времени на то, чтобы научиться быть настоящим другом для матери Зали. Но, в конце концов, он смог. Почти смог. Тейт пронес любовь к Маклет через всю свою одинокую жизнь и теперь, на Земле, обещание не навредить, данное много лет назад, было единственной ниточкой, которая связывала Тейта с тем молодым киничийцем, который мечтал о счастье и верил в чудеса.

Вспоминая эту историю, Тейт понемногу успокоился и даже где-то в глубине сознания понадеялся на то, что, возможно, обрел в лице Зали надежного союзника, которого ему так долго не хватало.

Разговор в лаборатории не оставил равнодушной и Зали. Вернувшись вечером домой, она долго ворочалась в постели, но так и не смогла сомкнуть глаз. Она давно подозревала, что Тейт затеял что-то глобальное, что-то такое, что может отразиться на судьбах многих и не закончиться ничем хорошим. И вот сегодня она получила подтверждение.

Значит, революция. Страшное слово, которое в Галактическом Содружестве боялись произносить даже шепотом. И она, Зали, дала Тейту первый толчок для воплощения его планов в жизнь. Теперь не отмыться – причастность въелась в кожу, отпечаталась во взгляде. Уже погибло три десятка странников, и это только начало – Тейт не намерен останавливаться. И если ему удастся узурпировать власть в своих руках, Кинчен, который она знала, перестанет существовать – уже сейчас он рушился, подгнивал изнутри, оставляя только видимость того города, в котором странники видели надежду на будущее.

С другой стороны, так ли уж Тейт ошибается в своем видении ситуации? Ведь, если присмотреться внимательнее, Келгани действительно слабый правитель. Годы сломили его, от прежнего аж-сула осталась лишь его бледная тень. Он не сможет удержать общество от неминуемого раскола.

Зали пыталась понять, как так получилось, что представители величественной цивилизации всего за пару десятков лет скатились до такого уровня. Но, вместо ответов, перед уставившимися в пустоту глазами мелькали хмурые лица собратьев, сводки новостей о военных поражениях, ужасающие подробности финансовых сделок с ишчелианцами и другие безрадостные картины. Видимо, действительно, без крепкой пятерни правителя, способной дотянуться до каждого, странники в своем развитии стремительно откатываются на тысячелетия назад. Тейт уверен, что он способен стать таким правителем, но Зали в этом очень сомневалась. Он слишком много лет заботился только о собственном благополучии, чтобы суметь в одночасье переключиться на заботу о целом государстве. Власть давно перестала быть для него средством и превратилась в единственную цель, к которой он стремится. И если сейчас она попытается помешать Тейту, то её сметет волной его гнева.

Бессмысленная смерть не входила в планы Зали, но и плыть по течению она не собиралась. Нужно было найти какой-то выход. Но какой?

– Ты выглядишь так, будто только что из могилы выбралась, – вместо приветствия сказал Ольт, встретив Зали на улице следующим утром. – Приболела?

– Плохо спала, – ответила Зали.

– Так почему бы тебе не поспать сейчас? Все-таки, выходной.

– Решила подышать свежим воздухом, привести мысли в порядок. Ну и заодно сделать пару дел.

– Не нравишься ты мне в последнее время. Давно тебе говорю – ложись на обследование, пока не поздно. Ты с этой работой совсем себя загоняешь.

Ольт еще долго по-отечески ворчал, но Зали не одергивала его и только время от времени кивала не в такт, скользя взглядом по прохожим и щурясь от бликов солнца на листве деревьев.

– Эй, ты сейчас совсем не здесь, – сказал Ольт, заметив, что Зали его не слушает. – Тебя что-то беспокоит? Что-то не так?

– Признаться, да, кое-что не так. Совсем не так, – Зали опустила глаза. – Я не знаю, что я могу говорить, а чего – не могу. Но одно я знаю точно – я боюсь. Не за себя, за всех нас. Происходят некоторые вещи…

– Так я и знал. Подозревал, чувствовал. Хорошо, ты не хочешь говорить со мной, но может быть, ты захочешь поговорить с Ное?

– С Ное? – переспросила Зали. – Ты с ним виделся?

Она ничего не слышала о старом знакомом вот уже десять лет и была уверена, что тот встретил смерть в бою. И уж тем более она не ожидала, что Ольт мог с ним видеться после того, как стал виновником публичного унижения своего бойца.

– Тогда, в марте, я очень переживал за тебя. Когда меня выпустили из-под стражи, я тут же отправился к Ное и рассказал ему о случившемся. Думал, может он знает больше. Прости, но я ни на секунду не поверил твоей истории о том, что тебя задержали из-за превышения полномочий во время допроса.

Зали пропустила последнюю фразу мимо ушей. Её больше интересовало другое:

– Почему он, по-твоему, мог знать больше? И, главное, о чем?

– Если ты захочешь с ним встретиться, он сам тебе все расскажет. Если же нет, лучше забудь о нашем разговоре.

– Давай через пару часов, я как раз освобожусь.

– Лучше вечером. Мне нужно успеть предупредить Ное о твоем визите. А тебе не помешает выспаться. Обещай мне, что сейчас ты на время забудешь о своих делах, вернешься домой и поспишь хотя бы несколько часов. Тебе это просто необходимо.

– Хорошо.

Зали едва смогла дождаться вечера. Она была более чем заинтригована словами Ольта и нервничала перед встречей с Ное так, будто собиралась на первое свидание. Если существовал минимальный шанс, что Ное сможет помочь в сложившейся ситуации или предоставить дополнительные сведения, Зали собиралась этим шансом воспользоваться.

Когда Кинчен окутали сумерки, Зали пришла в городской парк. Ольт уже ждал её. Коротко поздоровавшись, они отправились в путь. Зали не терпелось узнать побольше:

– Ты часто видишься с Ное?

– Иногда, – уклончиво ответил Ольт.

– И что с ним теперь? Как он живет? Чем занимается? И почему ты никогда не упоминал о нем? – не унималась Зали.

– Он сам тебе все расскажет.

Наконец, центральные проспекты остались позади, и на смену им пришли тихие пустынные улочки. Дома здесь были меньше и приземистей, ни фабрик, ни других рабочих зон поблизости не было, и горожан вокруг заметно поубавилось. Редкие прохожие, встретившиеся Зали в этом районе, были не просто погружены в себя, как вечно спешащие кинченцы на центральных улицах, а будто намеренно демонстрировали свою непричастность к происходящему вокруг.

Зали давно не приходилось бывать в таких районах. Тут жили отщепенцы и чернорабочие – странники, сознательно или по воле случая отказавшиеся трудиться над улучшением своей жизни и выброшенные на ее обочину. Тунеядцы без роду и племени. В Галактическом Содружестве существование подобных общественных элементов было категорически невозможным, поскольку склонность к такому роду жизни и абсолютная безынициативность выявлялась еще в ранние годы, и преподаватели в интернатах делали все возможное для того, чтобы исправить ситуацию и к моменту окончания обучения выпустить в мир полноценного члена общества.

На Земле же порядки поменялись, система образования заметно сдала позиции, и многое было пущено на самотек. В первые годы после возведения Кинчена странников, которые не обнаружили в себе желания стать частью социума, пытались перевоспитать с помощью тюрем и принудительной муштры в боевых учебных зонах. Но позже правление города оставило в покое своих недостойных сынов.