Морские битвы России. XVIII-XX вв. - Виталий Доренко

Позже Николай Бондарь вспоминал: «Когда мы подошли к месту обнаружения, все, кто находился на верхней палубе, увидели на небольшом углублении грязно-серую рубку подводной лодки, а затем и весь ее сигарообразный корпус. Она то ложилась на грунт, то снова шла вперед. Такого мне наблюдать еще не приходилось. Катер в буквальном смысле слова завис над ней».

Бывший командир U-250 об этом эпизоде рассказывал так: «Приближающиеся катерные тральщики я принял за морских охотников. Мне пришлось отказаться от попытки атаки из-за их переменного курса. После потопления МО-105 на самом малом ходу и при осторожном пользовании перископом я вышел на середину фарватера с целью установить возможное передвижение судов в связи с ожидаемым десантом. С этого момента мне стало ясно, что началась погоня. Началась более чем через шесть часов после потопления МО-105».

В 19 часов 2 минуты Коленко увидел выпущенные с тральщика ракеты — условный сигнал об обнаружении подводной лодки. До тральщика было около трех миль. Увеличив ход до максимального, МО-103 устремился в район обнаружения субмарины, а через 7 минут он установил с ней надежный гидроакустический контакт. Прозвучала команда: «Атака подводной лодки глубинными бомбами! Большую серию глубинных бомб приготовить! Глубина взрыва 15 метров!» Катер лег на боевой курс. По команде: «Бомбы товсь! Первая пошла!» за борт полетели глубинные бомбы. В первой серии минеры А. Куприянов и А. Горский сбросили две большие и три малые глубинные бомбы. Мощные взрывы подняли столб воды. Подводная лодка получила повреждения, правда незначительные. Она продолжала уходить тем же курсом, но пузырчатый след, выходивший на поверхность, выдавал ее место нахождения.

МО-103 развернулся и снова вышел в точку сброса бомб. На этот раз за борт сбросили пять больших глубинных бомб. Над морем поднялся столб воды и черного дыма, а на месте взрыва началось бурное выделение воздуха. На поверхность всплыли деревянные предметы, обмундирование. Выливающееся из поврежденных цистерн топливо разлилось огромным масляным пятном. Затем, к большому удивлению катерников, один за другим на поверхность всплыли шесть человек: все были живы.

Много лет спустя Вернер Карл Шмидт оставил такую запись: «…меня точно обнаружили. Я попытался опять вывести подлодку из узкого и мелкого пролива самым малым ходом над грунтом в северном направлении. Вскоре сбросили первые серии глубинных бомб, была повреждена носовая часть подлодки. Правда, поломки смогли быстро устранить. Но, очевидно, стал виден масляный след, так как глубинные бомбы впоследствии имели довольно-таки точные попадания… Удар, уничтоживший лодку, произошел после соприкосновения с грунтом в одном из мелких мест (18 метров) при нашей попытке освободиться задним ходом. Очевидно, я застрял на юго-восточном краю мели, находящейся перед проливом…».

От взрыва большой глубинной бомбы на лодке вышли из строя главные двигатели, погас свет, в отсеки начала поступать вода. В живых остались только шесть человек во главе с командиром лодки Шмидтом. Все они находились в центральном посту.

Командир катера МО-103 Александр Коленко о потоплении подводной лодки U-250 писал: «На поверхности вода сильно бурлила от выходившего из подводной лодки воздуха. Казалось, там продували балластные цистерны и готовились всплыть. У меня артиллерийское вооружение по сравнению с U-250 было более слабым. Но я думал только про то, что или она меня, или я ее уничтожу. Перед глазами стояли ребята с погибшего МО-105.

Для страховки решил сбросить еще одну глубинную бомбу с установкой взрывателя на глубину 15 метров. Сделав две циркуляции вокруг расползавшегося масляного пятна, я дал команду. Бомба пошла вниз. Но, видимо, попав в корпус лодки на небольшой глубине, она соскользнула и взорвалась у борта. Потом я видел эту пробоину в районе дизелей. Они от взрыва были брошены друг на друга. По правому борту также имелась пробоина размером около тридцати квадратных метров».

Бывший трюмный машинист U-250 ефрейтор Рудольф Чарнке рассказывал следующее: «Моим вахтенным постом на U-250 являлся центральный отсек, где я должен был обслуживать дифферентовочное устройство. А именно: в соответствии с данными унтер-офицера машиниста я обеспечивал дифферентовку, прием балласта и продувку цистерн.

В момент сброса глубинных бомб русским сторожевым катером я как раз дежурил в центральном отсеке. Первая серия из пяти глубинных бомб в нашу подлодку не попала, в то время как вторая, опять же состоявшая из пяти бомб, опустилась ближе к корпусу лодки, вызвала сильные сотрясения внутри нее и незначительные повреждения корпуса. Последняя большая глубинная бомба, попавшая прямо в корпус, вывела, очевидно, из строя все машинное отделение и находящиеся там установки. Лодка потеряла плавучесть, свет погас, и произошел сильный прорыв воды. Команда надела спасательные жилеты.

Старшие штурманы Гюнтер Ридель и Германн-Хайнрих Дирк открыли рубочный люк. Переборки с граничащими отсеками были открыты. Вода сильным потоком прорвалась в центральный отсек. Ее становилось все больше. Через несколько секунд вода доставала мне уже до груди. Тогда я залез в рубку, стал за перископ. И стал время от времени проверять рукой, насколько сильна струя льющейся через люк воды, для того чтобы при случае поднырнуть к выходу. Как только давление более или менее выровнялось и уменьшилась сила льющейся в подлодку воды, мне удалось вынырнуть из воздушного пузыря вниз. Вернее, из воздушной подушки, имеющей давление уже приблизительно в три атмосферы. Я выбрался через комингс наверх, то есть с 30-метровой глубины на поверхность воды. Когда я вынырнул, вылившееся масло сразу же залепило глаза и склеило волосы, так что я абсолютно не заметил, как русские моряки выловили меня из воды».

В вахтенном журнале МО-103 появилась запись: «19.40. Потоплена подводная лодка противника. Взяты в плен шесть человек экипажа. Широта 60 градусов 27,9 минуты N, долгота 28 градусов 24,9 минуты Ost. Поставлена веха».

Эта была большая победа советских моряков. Не так много было уничтожено ими германских подводных лодок, а тут еще и взяты в плен шесть человек, но самое важное — на борту потопленной подводной лодки находились секретные торпеды с акустической системой наведения.

Немцы предприняли попытку добить свою подводную лодку, чтобы русские не смогли ее поднять и разгадать секрет акустических торпед. Для этого они выделили отряд катеров под командованием капитана 3 ранга Хольцанфеля. На катера загрузили три мощные мины со специальными взрывателями и около тридцати глубинных бомб. Однако эти попытки были пресечены кораблями Балтийского флота. U-250 подняли и 15 сентября 1944 года поставили в сухой док в Кронштадте.

О захвате торпед Т-5 было сообщено премьер-министру Великобритании Уинстону Черчиллю, который обратился к Сталину со следующей просьбой:

«Личное и строго секретное послание от господина Черчилля

маршалу Сталину:

1. Адмиралтейство попросило меня обратиться к Вам за помощью по небольшому, но важному делу. Советский Военно-Морской Флот информировал Адмиралтейство о том, что в захваченной в Таллине подводной лодке были обнаружены две германские акустические торпеды Т-5. Это — единственный известный тип торпед, управляемых на основе принципов акустики. Он является весьма эффективным не только против торговых судов, но и против эскортных кораблей. Хотя эта торпеда еще не применяется широко, при помощи ее было потоплено и повреждено 24 британских эскортных судна. В том числе 5 судов из состава конвоев, направляющихся в Северную Россию.

2. Наши специалисты изобрели особый прибор. Он обеспечивает некоторую защиту от этой торпеды и установлен на британских эсминцах, используемых в настоящее время советским Военно-Морским Флотом. Однако изучение образца торпеды Т-5 было бы крайне ценным для изыскания дополнительных контрмер. Адмирал Арчер просил советские военно-морские власти о том, чтобы одна из двух торпед была немедленно предоставлена для изучения и практического испытания в Соединенном Королевстве. Мне сообщают, что советские военно-морские власти не исключают такой возможности, но что вопрос все еще находится на рассмотрении.

3. Я уверен, что Вы признаете ту большую помощь, которую советский Военно-Морской Флот может оказать Королевскому военно-морскому флоту при немедленной отправке одной торпеды в Соединенное Королевство. Признаете, если я напомню Вам о том, что в течение многих истекших месяцев противник готовился начать большую подводную войну при помощи новых лодок, обладающих огромной скоростью под водой. Это привело бы к увеличению всякого рода трудностей в деле переброски войск Соединенных Штатов и снабжения через океан на оба театра войны. Мы считаем получение одной торпеды Т-5 настолько срочным делом, что были бы готовы направить за торпедой британский самолет в любое удобное для Вас место.